Научные журналы
Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)


"LEX RUSSICA" № 11 за 2017 год


Статей в номере: 16

Самый читаемый автор номера: Алексеева Е. С.

Аннотация:
В статье на основе заявленной темы правового аспекта экологической про- блемы в современном обществе предлагается вариант ее решения через формирование экологического сознания современного формата, в основе которого лежит изменение пре- жде всего ценностных ориентиров от позиции потребительского отношения к природе к позиции партнерского взаимодействия с ней. Через осознание значимости объектов окружающего мира человек, социальная группа, общество в целом обретают себя, создают собственную систему нравственных ценно- стей, принципов, норм, идеалов, целей и, соответственно, свое практическое отношение к миру. Только восприняв природу, как самоценность, человек может сформировать эколо- гическое сознание. Оно включает в себя восприятие природы как равноправного с челове- ком субъекта, осознание ограниченности ее ресурсов, ценности жизни, потребность в ее сохранении, осознание экологического кризиса прежде всего как кризиса общественного и глобального, необходимости разработки природоохранной, экологически ориентирован- ной стратегии развития как предпосылки сохранения жизни на Земле. Природа как самоценность начинает восприниматься именно в эпоху постмодерна, и это восприятие связано с ценностями самореализации человека, его творческого развития, свободы и, соответственно, благоприятного экологического пространства в услови- ях, когда проблема физического выживания уже не является актуальной. Формирование экологического сознания особенно актуально для молодежи как наиболее динамичной ча- сти общества. В статье сопоставляются данные опросов 2006 и 2016 гг., которые ка- сались ценностных ориентаций крымской молодежи. В результате было выяснено, что в ее сознании преобладают антропоцентрические экологические представления, а воз- можности улучшения экологической обстановки связываются скорее с позицией невме- шательства, чем с какими-либо активными действиями, основывающимися на умелом применении отечественного экологического и природоресурсного законодательства. Это указывает на то, что в настоящее время особенно остро стоит вопрос воспитания со- временного экологического сознания, которое в полной мере учитывало бы достижения современной экологической и правовой философии, экологической этики, экологической психологии и педагогики, науки экологического и природоресурсного права. Для этого необходимы специальные тренинги, программы по вовлечению молодежи в при- родоохранительные акции, спецкурсы в вузах и специальные предметы в школах. Да и вся си- стема воспитания в целом должна быть экологически ориентирована, опираться на проч- ный фундамент модернизируемого экологического и природоресурсного законодательства.


Автор: Парунова Е. Д.


Рубрика:
Дискуссионная трибуна


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.176-187


Читать на сайте журнала

Аннотация:
Раскрывается проблема единообразия восприятия основных понятий судеб- но-искусствоведческой экспертизы. Исследуется понятие «творчество» в контексте предмета судебно-искусствоведческой экспертизы. На основе исследования юридиче- ского, философского, искусствоведческого, социально-психологического, социокультурно- го аспектов творчества выявляются его основные признаки. Определяется, что твор- чество — это высшая стадия познавательного процесса, отвечающая необходимости создания нового интеллектуального продукта для решения комплекса теоретических и практических задач; оно реализуется в методах, подходах при создании нового интел- лектуального продукта; представляет собой процесс преодоления интеллектуальных, психических и эмоциональных барьеров в виде эстетически обусловленной художествен- ной деятельности; характеризуется наличием творческой личности, обладающей ярко выраженными психологическими свойствами: способностями, специальными знаниями для качественной обработки специфической информации; навыками воспроизводства инфор- мации, необходимой для создания художественного образа. Целью творческого процесса является (в случае применения специальных методов и художественных средств, согласно виду, стилю, направлению изобразительного искусства) создание художественного обра- за, имеющего художественную форму и художественное содержание. Доказывается, что выявленные признаки позволяют дифференцировать действия субъек- тов, стремящихся нивелировать границы художественного творчества и правонарушения. На основе исследования основных положений концепций: эволюционной теории Г. Спенсера, психолога-эвристика Я. С. Пономарева; психологии личности С. Я. Рубинштейна; инфор- мационной теории В. И. Вернадского, нейродинамической теории К. В. Анохина — дается определение творчества. На основе практики доказывается, что существует объектив- ный уровень понимания творчества, который закреплен в юриспруденции, и субъективный уровень, который раскрывается в рамках художественного творчества. Устанавливает- ся, что в юридическом понятии «творчество» в совокупности отражены его основные аспекты. Утверждается, что степень адекватности юридического содержания данного понятия классическому (базовому) толкованию, в контексте судебно-искусствоведческой экспертизы, актуально при установлении предмета доказывания; выборе вида судебной искусствоведческой экспертизы; корректном определении предмета судебно-искусство- ведческих экспертизы (как класса судебных экспертиз).


Автор: Бондаренко Л. К.


Рубрика:
ТОЧКА ЗРЕНИЯ


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.166-175


Читать на сайте журнала

Аннотация:
В статье анализируются гражданско-процессуальные нормы и взгляды уче- ных в период перед Великой Октябрьской революцией 1917 г. и в первое десятилетие после нее. Отмечается, что к началу ХХ в. институт юридической ответственности в судеб- ном процессе представлял собой достаточно развитую систему мер имущественного, дисциплинарного и уголовного характера в отношении всех участников гражданского су- допроизводства: начиная от сторон и лиц, содействующих правосудию, и заканчивая су- дьями. После Великой Октябрьской революции прежняя система мер юридической ответ- ственности в гражданском процессе была разрушена и выстроена заново на протяжении последующих десятилетий. Связано это было не столько с самой Революцией, сколько с появлением принципиально новой идеологии, которая изменила сам подход к взаимоот- ношениям суда и народа. В качестве наиболее интересных новелл отмечается появление такой категории, как «партийная ответственность» в качестве своего рода альтер- нативы дисциплинарной ответственности судей и государственных органов, впервые законодательное закрепление компенсации за фактическую потерю времени. Ответ- ственность за злоупотребление процессуальным правом в первых процессуальных законах советской власти также еще не была развита, хотя само требование добросовестности поведения участников гражданского процесса уже появилось.


Автор: Загидуллин М. Р.


Рубрика:
Из истории государства и права


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.153-165


Читать на сайте журнала

Аннотация:
В статье анализируется деятельность правительства Российской империи по формированию военно-европейской и традиционной систем управления на террито- рии Закаспийской области, учрежденной 6 (18) мая 1881 г. Система управления туркменским обществом, получившая название военно-народной, со- стояла из двух подсистем (военно-европейской и традиционной), взаимоотношения кото- рых можно охарактеризовать как политический симбиоз. Начальник Закаспийской области, назначаемый царем по представлению военного министра, был командующим войсками в области, а по отношению к гражданскому населению пользовался правами губернатора с почти неограниченной властью. При начальнике состояло гражданское отделение шта- ба, фактически ведавшее делами области, а позже — канцелярия, состоявшая из правите- ля канцелярии, трех начальников отделений и шести письмоводителей, бухгалтера, экзе- кутора, архивариуса и двух переводчиков. Управление уездами (округами) и приставствами с входящими в их состав городами и поселениями сосредоточивалось в лице уездных началь- ников и приставов, назначаемых также из военных офицерских чинов. В ближайшее окружение русской администрации вошли (традиционная подсистема): ауль- ные старшины (главы родов), бии и казии (члены народного суда), эмины (сборщики на- логов), мирабы (лица, ведающие оросительной системой и порядком пользования водой). Должности ханов утверждались царской администрацией и долгое время сохранялись в Мерве, Иолотане, Пенде, Серахсе. Ханы занимали промежуточную административную ступень между уездным начальником и аульным старшиной и приравнивались к волост- ным начальникам (управителям). Другими словами, наряду с аульными общинами, сохраня- лось деление туркменского общества на родоплеменные группы, руководителями кото- рых были ханы. Меры имперского правительства по созданию военно-европейской и традиционной систем управления в Закаспийской области, несмотря на социальные, экономические и природно- географические и иные трудности, имели большое значение в установлении администра- тивного порядка, конкретизации прав и обязанностей местного населения, скорейшей адаптации его к задачам государственного строительства. Все это способствовало лик- видации прежних межплеменных, межродовых распрей и перегородок, значительному огра- ничению власти и безнаказанного произвола родоплеменных ханов и прочих представите- лей национальной элиты, экономии финансовых и кадровых ресурсов империи.


Автор: Аминов И. И.


Рубрика:
Из истории государства и права


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.139-152


Читать на сайте журнала

Аннотация:
В работе актуализируется такое негативное проявление чувства любви, как ее способность выступать детерминантой совершения общественно опасных де- яний. Обосновывается, что любовь может выступать как самостоятельной причиной (мотивом) совершения подобных деяний, так и обусловливать их осуществление по- средством вызываемых ею эмоций: ревности, сострадания, мести, аутоагрессивного состояния. В статье приводятся результаты авторского социологического исследова- ния, доказывающие криминальную сущность любви. Понимая высокодуховную природу рассматриваемого чувства, законодатель предусматривает смягчение наказания за совершение данных преступлений по мотиву сострадания, а также в силу аморального поведения потерпевшего. В рамках рассматриваемой проблематики в статье поднима- ется проблема эвтаназии. Автор работы придерживается точки зрения о допустимо- сти и целесообразности разрешения этой процедуры, приводя в качестве аргументации результаты социологических исследований, согласно которым общество поддерживает ее реализацию. В связи с этим высказывается мысль о необходимости нормативной ре- гламентации эвтаназии в России. В результате проведенного исследования делается вывод, что преступления, мотивационной основой которых является чувство любви, называемые автором работы «преступления любви» (анг. love crimes) заслуживают при- знания в качестве объекта научного исследования, обладающего всеми признаками само- стоятельного направления в развитии современной криминологической мысли. Любовь, несмотря на ее восприятие как в целом позитивное, жизнеутверждающее и социально одобряемое чувство, онтологически обладает и достаточно высоким криминальным по- тенциалом, детерминирующим различного рода преступные посягательства, обуслов- ленные непреодолимым желанием причинить вред обидчику объекта данного чувства, обезопасить любимого (близкого, родного) человека от чего-либо либо стремлением по- высить его качество жизни. К сожалению, работа по профилактике «преступлений люб- ви» весьма затруднительна в силу сложностей подавления у человека чувств (например таких, как ревность, месть и т.п.), направленных на защиту и спасение своей любви (объ- екта любовных переживаний); того, что большинство людей предпочитает не пускать посторонних лиц, в том числе государство, в сферу разрешения своих межличностных интимных отношений.


Автор: Смирнов А. М.


Рубрика:
Противодействие преступности


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.133-138


Читать на сайте журнала

Аннотация:
В статье дана характеристика современных тенденций экономической пре- ступности с участием организованных преступных формирований (ОПФ) в странах СНГ, составные элементы которой могут повлиять на формирование методики расследова- ния преступлений в данной сфере. В этой связи в статье отражены основные направления криминализации отраслей экономики, являющихся злободневной проблемой для деятель- ности правоохранительных органов; изложены основные условия, которые способствуют проявлению экономической организованной преступности (ЭОП) в странах СНГ, показаны специфические особенности комплексной характеристики экономической преступности, совершаемой ОПФ. Авторы дали критический анализ основных параметров комплексной характеристики ЭОП в современных условиях, причем с учетом специфики личностных составляющих образующих ОПФ в данной сфере. Исходя из вышеизложенного подхода, отражены: тенденция развития организованной преступности; показаны пробелы за- конодательного характера, влияющие на противодействие ЭОП, влияние коррупционной составляющей в рассматриваемой сфере; ослабление роли государства в правовом регу- лировании экономики; появление ОПФ относительно новых направлений криминального бизнеса, изложена специфика формирования и функционирования ЭОП в современных ус- ловиях. С позиции авторов обоснованы специфичность и степень общественной опасно- сти криминальной деятельности организованной преступности в сфере экономики. Такимобразом, предлагаемая комплексная характеристика криминальной деятельности ОПФ на современном этапе в странах СНГ позволяет включить изложенные параметры в кри- минальную характеристику экономической преступности, являющейся составной частью методики расследования данной категории преступлений, а также служит для дополне- ния уже имеющихся теоретических положений.


Автор: Исаева К. А., Камалова Л. Н., Шимеева Ж. Ш.


Рубрика:
Противодействие преступности


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.123-132


Читать на сайте журнала

Аннотация:
В действующем уголовном законодательстве России ответственность за нарушение права на свободу совести и вероисповеданий предусмотрена ст. 148 УК РФ. Федеральным законом от 29 июня 2013 г. № 136-ФЗ эта статья была изложена в новой редакции. Наиболее существенному изменению подверглась ч. 1 ст. 148 УК РФ, что было вызвано, согласно позиции экспертов, нашумевшим делом «Pussy Riot». Авторами статьи была поставлена задача изучить действующую редакцию ч. 1 ст. 148 УК РФ с позиции ее уголовно-правовой характеристики и практики применения, а также обозначить пробле- мы, возникающие в судебной практике. В частности, отмечено существенное сходство отдельных признаков состава преступления с составом преступления в ч. 1 ст. 213 УК РФ, предусматривающим уголовную ответственность за хулиганство. Далее отмечены неоднозначное понимание фигуры потерпевшего, а также сложность в толковании цели, которая указана как «оскорбление чувств верующих». Представлена уголовно-правовая ха- рактеристика норм, предусматривающих уголовную ответственность за преступления против мировоззренческих, в том числе религиозных, убеждений по Уголовному уложению ФРГ — § 166 «Оскорбление конфессий, религиозных обществ и мировоззренческих объеди- нений» и § 167 «Воспрепятствование проведению религиозного обряда». Указанные нормы расположены в разд. XI «Преступления в сфере религии и мировоззрения», следовательно, общим непосредственным объектом данных преступлений является право человека на сво- боду совести как один из элементов конституционных прав и свобод человека и граждани- на, что определяет сходство со ст. 148 УК РФ. Уделяется особое внимание характеристике оскорбительных действий, которые в Германии охватывают не любой пренебрежительный отзыв, а только тот, который является грубой формой неуважения. Такие формы могут быть оскорбительными сами по себе либо по содержанию в том случае, когда дается позор-ная характеристика поведения или состояния (например, утверждение позорных фактов или крайне неблагоприятных оценок). При установлении оскорбительного характера деяния значение имеет не субъективное восприятие адресата оскорбления, а объективная оценка содеянного, которая осуществляется в каждом конкретном случае правоприменителем.


Автор: Бимбинов А. А., Воронин В. Н.


Рубрика:
Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.111-122


Читать на сайте журнала

Аннотация:
Совокупность актов, принимаемых в апелляционной, кассационной и надзор- ной инстанциях, представляет собой: 1) определения суда, обеспечивающие движение дела (определения промежуточного характера; определения переходного характера); 2) итого- вый акт суда проверочной инстанции (по результатам рассмотрения жалобы с делом) и заключительные определения, завершающие процесс без рассмотрения дела по существу. В статье отмечается нарушение правил инстанционной самостоятельности судебных актов, что, в частности, отражается и в терминологии, используемой для обозначения актов суда. Определения переходного характера выступают необходимой предпосылкой для изменения (в установленных законом случаях) характера деятельности суда провероч- ной инстанции и вынесения итоговых актов в соответствующей инстанции. Определения апелляционного суда о переходе к рассмотрению по правилам суда первой инстанции не разрешили всех проблем, в свое время обозначенных Конституционным Судом РФ: наруше- ние правил подсудности, нарушение принципов равенства и равноправия сторон. Закон был изменен только в части, касающейся вопроса подсудности, остальные проблемы остались не решенными, более того, сам Конституционный Суд РФ не настаивает на полной реали- зации своих решений. Определения, выносимые судами кассационной и надзорной инстан- ций, о передаче дела с жалобой на рассмотрение в судебном заседании соответствующего суда, не имеют точного ориентира по основаниям вынесения подобных определений. Судья, осуществляющий фильтрацию жалоб, действует по усмотрению, рамки которого зако- ном не установлены, для судьи в этом вопросе возможна лишь ориентация на основания, влекущие отмену решения. Итоговые судебные акты судов проверочных инстанций необ- ходимо не только постановить, но также огласить, ознакомить с ними лиц, участвующих в деле, направив им копии принятых актов, и разъяснить возможность/невозможность дальнейшего обжалования и порядок обжалования. В этой части законодательство не конкретно, что влечет нарушение прав участников на информацию о движении дела и на информацию о собственных правах в отношении дальнейших действий. Работа посвящена исследованию таких проблем, как спорность вопроса о переходе апел- ляционного суда к рассмотрению дела по правилам суда первой инстанции; разное пра- вовое регулирование в процессуальных кодексах вопроса о возможности направить дело в суд первой инстанции; отсутствие критериев для усмотрения судьи (критериев прием- лемости жалобы), осуществляющего фильтрацию кассационных и надзорных жалоб; не- достаточное внимание к итоговым процедурам ознакомления с судебным актом и к разъ- яснению возможности и порядка дальнейшего обжалования.


Автор: Терехова Л. А.


Рубрика:
Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.100-110


Читать на сайте журнала

Аннотация:
Статья посвящена вопросу текущего отражения в российском уголовном пра- ве специфической концепции международного гуманитарного права — командной ответ- ственности. Появление такой специфической уголовно-правовой конструкции обусловлено необходимостью привлечь к ответственности командиров (начальников; независимо от гражданского или военного статуса) за попустительство совершению преступления. Они в силу своего положения по отношению к подчиненным, очевидно, имеют возможность пре- пятствовать совершению ими преступлений. Соответственно, непринятие ими должных мер по такому воспрепятствованию, которое прямо или косвенно может даже стимулиро- вать подчиненных пойти на нарушение норм международного гуманитарного права, долж- но быть наказуемо. Автор обращается к истории этой конструкции в международном гу- манитарном праве и анализирует допустимость прямого действия норм международного гуманитарного права в этой части. Делается вывод, что привлечение командира к ответ- ственности по российскому уголовному закону возможно только после установления (или выявления) в нем соответствующей нормы, полностью выполняющей соответствующую обязанность, принятую на себя Россией, т.е. в рассматриваемом контексте — кримина- лизирующей в объеме, предполагаемом международным гуманитарным правом, соответ- ствующее деяние командира. Далее автор переходит к вопросу имплементации соот- ветствующих норм в русском и советском законодательстве и затем обращается к УК РФ 1996 г. Делается вывод, что полной схемы такой ответственности в действующем УК нет, поскольку ни Общая часть в части соучастия, ни Особенная часть в связи с отдельны- ми составами не предусматривает уголовной ответственности командиров. Невозможно обосновать ответственность командира через институт соучастия. Неприменима ст. 42 УК РФ об исполнении приказа или распоряжения как обстоятельстве, исключающем пре- ступность деяния. Статьи 286, 293, 316 и 356 УК РФ также не охватывают всего спектра ситуаций, связанных с ответственностью командира. Вместе с тем имеются сложные уголовные дела, в которых уголовная ответственность могла бы быть надлежащим об- разом обоснована только с использованием концепции командной ответственности.


Автор: Есаков Г. А.


Рубрика:
Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.093-099


Читать на сайте журнала

Аннотация:
Целью исследования является анализ законодательства о дополнительной профессиональной подготовке, повышении квалификации работников. Проанализированы научные точки зрения по данной проблеме, законодательство, судебная практика. В ре- зультате исследования выявлено, что существующий механизм правового регулирования рассматриваемых отношений не вполне отвечает потребностям современного произ- водства и интересам работников. Сформулированы некоторые предложения по совер- шенствованию норм законодательства. Автор считает недостаточно гарантирован- ным право работника на дополнительную профессиональную подготовку. Предлагается закрепить обязанность работодателя организовать повышение квалификации работни- ков с периодичностью один раз в три года. При невыполнении обязанности и последующем увольнении работников необходимо обязать работодателя возмещать расходы, понесен- ные службой занятости по переобучению граждан. Целесообразно определить в законе условия, при которых работник может инициировать направление на дополнительную профессиональную подготовку (продолжительный стаж работы у работодателя, от- сутствие нарушений трудовой дисциплины и пр.), что облегчило бы осуществление ра- ботниками права на дополнительную профессиональную подготовку. Сделан вывод, что заключение дополнительного договора о профессиональной подготовке производится, если отсутствует обязанность работодателя организовать повышение квалификации. Если такая обязанность у работодателя существует в силу указания закона, других нор- мативных правовых актов, от работника нельзя требовать отработать некий срок у данного работодателя. Это противоречило бы закону. Соответственно, у работника нет обязанности возмещать расходы по обучению. Подчеркнута необходимость уточне- ния понятия «компетенция» и согласования его с термином «квалификация».


Автор: Филющенко Л. И.


Рубрика:
Совершенствование законодательства


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.083-092


Читать на сайте журнала

Аннотация:
Роль органов местного самоуправления в управлении водными ресурсами не столь значительна, как деятельность федеральных и региональных органов власти, что объясняется федеральной собственностью на все водные объекты, за исключением пру- дов и обводненных карьеров. В то же время именно на муниципальном уровне решаются важные социально значимые вопросы. Органы местного самоуправления участвуют в водных отношениях в форме реализации полномочий собственника муниципальных прудов и обводненных карьеров, осуществляют нормотворческую деятельность в области управления использованием и охраной водных объектов, решают вопросы местного значения при организации использования и охраны водных объектов, участвуют в государственном управлении водными ресурсами. Наиболее важным нормотворческим полномочием органов местного самоуправления му- ниципального района и городского округа является установление правил использования водных объектов общего пользования для личных и бытовых нужд. Проанализирован ряд муниципальных правил с точки зрения наличия в них целей общего водопользования, разре- шений, запретов. Внесено предложение об изменении редакции ч. 4 ст. 6 Водного кодекса РФ. Такое социально значимое полномочие, как обеспечение свободного доступа граждан к водным объектам общего пользования и береговой полосе, осуществляется органами местного самоуправления при предоставлении земельных участков в пределах береговой полосы в аренду, ведении муниципального земельного контроля, установлении публичных сервитутов. Участие органов местного самоуправления в государственном управлении использовани- ем и охраной водных объектов осуществляется посредством участия в работе бассейно- вых советов, в реализации схем комплексного использования и охраны водных объектов, в определении границ зон затопления, подтопления. В статье затрагиваются вопросы участия орга


Автор: Васильева М. И.


Рубрика:
Совершенствование законодательства


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.067-082


Читать на сайте журнала

Аннотация:
В статье анализируются современное состояние и динамика совершения нарушений бюджетного законодательства. Исследованы данные контрольных меропри- ятий Территориального управления Росфиннадзора по Республике Бурятия, Управления Федерального казначейства по Республике Бурятия. Выявлено снижение установленных контролирующими органами правонарушений. Обращается внимание на противоречивое толкование «бюджетной ответственности». Определяется место бюджетной ответственности в системе видов юридической от- ветственности, анализируется сущность бюджетных нарушений и бюджетных мер принуждения. Меры государственного принуждения могут быть предупредительными, пресекательными, правовосстановительными и карательными. Карательные меры при- знаются юридической ответственностью. Юридическая ответственность наступает как результат совершения лицом правонарушения. Другие меры применяются независимо от наличия правонарушения. Меры бюджетного принуждения являются правоприменительной деятельностью упол- номоченных органов. Применение мер бюджетного принуждения осуществляется в опре- деленной процессуальной форме. В Бюджетном кодексе РФ используется понятие «бюджетное нарушение». Состав бюд- жетного нарушения отличается от общепринятого в юридической науке. Существуют различия по субъекту, субъективной стороне правонарушения и бюджетного нарушения. Виновность при применении бюджетных мер принуждения за бюджетное нарушение не имеет значения. Понимание бюджетных средств как информации о полномочиях участ- ников бюджетного процесса, содержащей цель и наименование ответственного лица, в определенной мере снимает необходимость доказывания вины для многих нарушений бюджетного законодательства. Субъектами «бюджетной ответственности» являются коллективные субъекты — участники бюджетного процесса, наделенные статусом финансового органа, главного распорядителя бюджетных средств, распорядителя бюджетных средств, получателя бюджетных средств, главного администратора доходов бюджета, главного админи- стратора источников финансирования дефицита бюджета. Участники бюджетного про- цесса — это институциональные единицы государственного управления, части единого механизма. К таким лицам бессмысленно применять карательные меры воздействия. Не имеет смыс- ла и применение к таким лицам мер, которые имеют компенсационный характер, так как участники бюджетного процесса являются органами публичной власти, казенными учреждениями, функционирующими за счет средств бюджета и наделенными публичнымимуществом. Любое взыскание с них означает взыскание из бюджета в другой бюджет или даже в тот же бюджет. Видимость компенсационного характера бюджетные меры принуждения могут иметь только в том случае, если сузить взгляд только до интереса финансового органа.


Автор: Алексеева Е. С.


Рубрика:
Совершенствование законодательства


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.058-066


Читать на сайте журнала

Аннотация:
В статье рассматриваются вопросы международной правосубъектности Ев- разийского экономического союза (ЕАЭС) и формирования права ЕАЭС. Последний учрежден международным договором, на основе анализа содержания которого очевидно, что полно- мочия ЕАЭС и создаваемый им правопорядок отличает Союз, хотя и представляющий со- бой объединение суверенных государств, от многих известных международных межпра- вительственных организаций. Приведенные в статье точки зрения о типе организации ЕАЭС отражают сложную структуру современных международных отношений, регули- руемых международным правом, попытку на основе известных правовых конструкций объяснить не совсем привычные феномены. В основе деятельности в рамках компетен- ции Союза лежат принципы, которые условно можно разделить на три группы, что объ- ясняет международно-правовой характер ЕАЭС и способствует развитию интеграции, одновременно защищая суверенитет государств. Принципиальным вопросом при созда- нии интеграционного объединения является вопрос о передаче государством полномочий такому объединению. В статье анализируется практика передачи полномочий на основе конституций государств — членов Союза и актов конституционного контроля. Регио- нальная экономическая интеграция эволюционирует путем проведения скоординирован- ной, согласованной или единой политики в отраслях экономики, определенных Договором о ЕАЭС и международными договорами в рамках Союза. Право ЕАЭС, которое образуют До- говор о ЕАЭС; международные договоры в рамках Союза; международные договоры Союза с третьей стороной; решения и распоряжения Высшего Евразийского экономического сове- та, Евразийского межправительственного совета и Евразийской экономической комиссии, требует анализа в отношении нескольких важных аспектов: соотношения с международ- ным правом, иерархии источников и разрешения коллизий, роли актов Суда ЕАЭС, места в системе права ЕАЭС норм так называемого «мягкого» права.


Автор: Соколова Н. А.


Рубрика:
Международное публичное право


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.047-057


Читать на сайте журнала

Аннотация:
В статье рассматриваются проблемы апелляционного производства, его место в общей системе стадий уголовного процесса, признаки, идентифицирующие этап пересмотра судебных решений, не вступивших в законную силу. Анализируются проблемы практической реализации положений гл. 45.1 УПК РФ, связанные c возможностью пред- ставления в суд второй инстанции новых доказательств, состава апелляционного суда, пересмотра решений, вынесенных коллегией присяжных заседателей. Предлагается ав- торская дефиниция апелляционного производства, которое предлагается понимать как самостоятельный этап производства по уголовному делу, в ходе которого суд второй инстанции в ревизионном порядке по жалобе (представлению) сторон проверяет закон- ность, обоснованность и справедливость не вступившего в законную силу решения суда первой инстанции в судебном заседании с соблюдением принципов и общих условий су- дебного разбирательства, посредством исследования доказательств — как имеющихся в уголовном деле, так и представленных сторонами, и выносит решение по уголовному делу в рамках своей компетенции.


Автор: Хатуаева В. В.


Рубрика:
Теоретические проблемы отраслей права


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.038-046


Читать на сайте журнала

Аннотация:
Самостоятельных диссертационных и монографических исследований содер- жания идеи экономии репрессии, ее обусловленности и места в системе принципов уголов- ного права не осуществлялось. В современной правовой доктрине используются разные ее наименования. Более точным представляется традиционный термин — «экономия репрессии» («экономия уголовной репрессии»). Зачастую происходит безосновательное отождествление: а) сферы реализации анализиру- емого принципа, б) его содержания и в) форм реализации или даже проявлений идеи экономии репрессии в отдельных нормативных предписаниях. Анализ же содержания и сферы приме- нения принципа экономии репрессии подменяется, как правило, исследованием принципов гуманизма и дифференциации ответственности, а также принципов уголовной политики. Содержание уголовно-правового принципа экономии репрессии в широком смысле заключа- ется в привлечении к уголовной ответственности только в случае, если иным путем не- достижимы цели исправления и превенции. В узком смысле экономия репрессии заключает- ся в применении наказания лишь в крайнем случае, при невозможности использования иных репрессивных мер уголовно-правового воздействия. При этом применяемая репрессивная мера уголовно-правового воздействия, включая наказание, должна быть минимально не- обходима и достаточна для достижения задач и целей уголовно-правового воздействия. Иначе говоря, принцип экономии репрессии предполагает: 1) отказ от репрессии — при возможности ее применения либо 2) минимизацию репрессии — при возможности более интенсивного карательного воздействия. Использование критериев необходимости и до- статочности при определении оптимума карательного воздействия репрессии оправ- данно. Их последующая конкретизация осуществляется при конструировании системы наказаний, системы санкций, общих начал и специальных правил назначения наказания, мер уголовно-правового характера. Экономия репрессии обладает определенными признаками: 1) базируется на презумпции обоснованности уголовно-правового запрета и презумпции обоснованности самого применения репрессивных мер уголовно-правового воздействия; 2) предполагает возможность выбора правоприменительного решения; 3) должна носить условный характер; 4) предполагает и минимизацию негативного влияния применяемой репрессии на право- вое (и фактическое) положение других участников возникающих при этом отношений (потерпевшего, членов семьи осужденного и т.д.). Отмечается феномен «вынужденной репрессии» и «мнимой экономии репрессии» («псевдо- экономии»).


Автор: Степашин В. М.


Рубрика:
Теоретические проблемы отраслей права


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.024-037


Читать на сайте журнала

Аннотация:
В статье отстаивается идея определения понятия обычного права с по- зиций разграничения форм правообразования, а его функций — исходя из разграничения публичного и частного права. Функции права как регулятора общественных отношений с закономерностью рождают и две формы права — обычное право как претворение ста- тической функции права и законодательство как выражение динамической функции права. Исторический и сравнительно-правовой методы исследования права свидетельствуют, что в сфере частного права законотворческие полномочия государства носили ограни- ченный характер и были обусловлены запретом выходить за рамки границ, очерченных достигнутой самим обществом мерой социальной свободы. Правотворческие функции в этой сфере сводились к фиксации государством лишь тех норм, которые отображали выработанные практикой общественные отношения. При сопоставлении признаков вы- является неопределенность во времени нормы обычного права, которая порождена при- сущим в целом праву внутренним противоречием, разрешаемым совокупностью специ- альных правил и приемов, — юридической техникой, определяющей своеобразие правовых систем. Противоречия между старым и новым в англосаксонском праве разрешаются судебным прецедентом, в романо-германском праве — кодификацией, а в мусульманском праве — институтом киас. Принципиальное отличие нормы закона от нормы обычного права заключается в разных механизмах реализации той и другой нормы в правовом по- ведении индивида. Норма права, будучи реализована в поведении конкретного участника общественных отношений, выступает как наглядная модель. В свою очередь, для других участников общественных отношений этот акт реализации будет примером реализо- ванной правовой нормы, несет информацию двойственного характера: во-первых, о со- держании правовой нормы и, во-вторых, о ее оценке — правомерная или неправомерная. В обыденной жизни люди чаще всего руководствуются наглядным примером правомер- ного поведения и обращаются к письменному документу только в случае, если нет оче- видного своего или чужого опыта реализации правовой нормы. А законодательная норма выступает в чистом виде как абстрактная модель.


Автор: Тумурова А. Т.


Рубрика:
Теория права


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.132.11.009-023


Читать на сайте журнала

Авторизация

  Информация для авторов

Уважаемые авторы!

Университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА) прекратил сотрудничество с издательской группой Nota Bene.

Читать полностью