Научные журналы
Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)


Теоретические проблемы отраслей права

Статьи в номере 12 за 2017 год

Аннотация: В настоящей статье автор дает развернутый анализ текущего состояния отечественной доктрины в части понимания принципов права. Автор констатирует, что подходы авторов к пониманию принципов права в основном представлены тремя направлениями: 1) несколько обновленной доктриной принципов-норм, отражающих наиболее общие закономерности развития общества на данном историческом этапе и меняющихся вместе со сменой этих этапов; 2) сугубо практическим взглядом, выражающимся в признании исчерпывающим переч- нем отраслевых принципов основных положений гражданского законодательства, перечисленных в ст. 1 ГК РФ, и в дальнейшем сугубо практическом анализе отдельных аспектов применения этих принципов в судебной практике; 3) признанием принципов права явлением существенно иного порядка — имеющего объ- ективный и самодостаточный характер, особого рода генезис и совершенно особен- ное значение для понимания права и правоприменения. Критикуя первые два подхода за излишний позитивизм, неспособность отличить прин- ципы права от норм права, по существу, лишающий принципы своей ведущей роли в пра- вовой системе, либо же, за иную крайность, — подмену принципов права идеологемами, автор признает правоту третьего подхода, с которым он связывает будущее науки и практики гражданского права.


Автор: Коновалов А. В.


Рубрика: Теоретические проблемы отраслей права


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.133.12.038-053


Читать статью полностью

Аннотация: Целевые установки состязательного гражданского процесса должны соот- ветствовать принципам правового социального государства. В числе целевых установок гражданского процесса можно выделить универсальную целе- вую установку — устранение препятствий в осуществлении прав, свобод и законных ин- тересов. Целевые установки могут быть классифицированы путем деления на исходные и производные. Исходные целевые установки лежат в основе возникновения гражданского дела, производные целевые установки реализуются в результате рассмотрения дела. За- щита объективного права относится к производным целевым установкам. Данная целе- вая установка вне связи с защитой субъективного права не может служить основанием для возбуждения гражданского дела в суде. Реализация целевой установки реального разрешения конфликта требует установле- ния особого процессуального режима рассмотрения трудовых, жилищных, семейных дел, в которых стороны объединены локальным социальным и правовым пространством, со- храняющимся и после принятия судебного решения. В частности, возможно привлечение к участию в деле государственных органов, в функции которых входят защита соответ- ствующих прав граждан и возложение на них в исключительных случаях обязанности осу- ществления контроля за соблюдением прав гражданина в течение определенного срока после принятия судебного решения об удовлетворении иска. Задача защиты реально принадлежащих лицам прав не позволяет исключить установ- ление истины из целевых установок состязательного гражданского процесса. Целесоо- бразно включение в процессуальное законодательство понятия «справедливое судебное разбирательство». Вместе с тем нет оснований для использования в процессуальном за- коне понятия «справедливое судебное решение», поскольку оно приводит к возможности противопоставления процессуального закона нормам материального права. Процессуальное равноправие, являющееся необходимым условием реализации целевых установок состязательного гражданского процесса, имманентно включает в себя равен- ство возможностей в осуществлении процессуальных прав. В связи с этим обоснованное отступление от равенства процессуальных прав не является исключением из принципа процессуального равноправия. Неравенство сторон в процессуальных правах и возможно- стях может выражаться в форме имущественных льгот, процессуальных преференций и процессуальных преимуществ. Наличие процессуальных преимуществ у одной из сто- рон требует применения судом механизмов уравнивания процессуальных возможностей сторон.


Автор: Алиэскеров М. А.


Рубрика: Теоретические проблемы отраслей права


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.133.12.054-067


Читать статью полностью

Аннотация: Принуждение в уголовном праве — достаточно емкая категория, имеющая различное юридическое воплощение в законе. В рамках данного исследования освещен только один аспект принуждения, имеющего законодательное отражение в качестве обязательной составляющей отдельных составов преступлений. Отправной точкой представленных рассуждений является утверждение, согласно которому при принужде- нии человек избирает линию поведения, стремясь избежать неблагоприятных для себя или своих близких последствий, либо лишeн возможности избрать вариант поведения. Иными словами, при принуждении как преступлении виновного интересует не человек сам по себе, не его имущество, а его поведение: лицо стремится направить последнее в нуж- ное ему русло путeм принуждения. Принуждение с точки зрения некоторых составов преступлений в Особенной части УК РФ в доктрине рассматривается либо как способ совершения преступления, либо как обще- ственно опасное деяние. Исходя из этих предпосылок, проанализировано принуждение в том виде, в каком оно представлено в Особенной части УК РФ, сделан акцент преиму- щественно на корректности отнесения тех или иных форм воздействия к принуждению и удачности законодательного текста, а также на тех деяниях, преступность которых исключается отдельными составами. На основе анализа объективной стороны составов преступлений, предусмотренных ст. 120, 133, 147, 149, 179, 184, 240, 302, 309 и 333 УК РФ, делается вывод, что «принуждение» как общественно опасное деяние представляет собой часто используемый, но неудачный с точки зрения теории уголовного права при- ем законодательной техники. С этих позиций принуждение может образовывать только способ совершения преступления, но не общественно опасное деяние.


Автор: Шевелева С. В.


Рубрика: Теоретические проблемы отраслей права


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.133.12.068-083


Читать статью полностью

Статьи в других номерах

Аннотация: ффективность реализации уголовной политики во многом зависит от взаимосвязи законодательства, теории и практики. На примере пособничества как одного из институтов уголовного права прослеживается механизм их взаимовлияния на протяжении нескольких исторических эпох: с момента коренного перелома в развитии уголовного права, связанного с революцией 1917 г., до настоящего времени. Автором анализируются изменения в законодательстве за указанный период. Отмечается, что после отказа в Уголовном кодексе 1922 г. от открытого перечня пособнических действий, заложенных в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г., во всех источниках уголовного права наблюдается постоянное увеличение перечня криминализованных способов пособничества. По мнению автора, причиной этого являются объективные потребности практики, поскольку многообразие вариантов общественных отношений (и соответственно общественно опасных деяний, направленных на их разрушение), не может вместиться в законодательные рамки. Подобные выводы подтверждаются решениями по конкретным делам, рассмотренными судебными инстанциями различных уровней начиная с 1920‑х гг. и до настоящего времени. Кроме того, приводятся основные доктринальные позиции по рассматриваемым вопросам. Делаются выводы о возможности применения отдельных способов законодательного регулирования, используемых советским уголовным правом, к решению современных проблем. В частности, на примерах конкретных общественно опасных деяний (содействие террористической деятельности, посредничество во взяточничестве, пособничество в незаконном сбыте наркотических средств) с учетом потребностей современной практики предлагается возврат к закреплению в Общей части Уголовного кодекса открытого перечня способов пособничества.


Автор: Пикуров О. Н.


Рубрика: Теоретические проблемы отраслей права


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.133.12.068-083


Читать статью полностью

Аннотация: В статье поднимаются проблемы правовой природы фактического задержа- ния и доставления лица в орган дознания или к следователю, предшествующих его задер- жанию по подозрению в совершении преступления в порядке гл. 12 УПК РФ. Системный анализ доктринальных источников, положений национального законодатель- ства, некоторых нормативных правовых актов государств, возникших на постсоветском пространстве, и практики Европейского Суда по правам человека позволяет сделать вы- вод, что ни фактическое задержание, ни доставление нельзя признавать объектами уго- ловно-процессуального регулирования ввиду неоднородности соответствующих право- отношений, с «классическими» публично-правовыми отношениями, складывающимися в сфере уголовного судопроизводства. Кроме того, ни фактическое задержание, ни до- ставление нельзя признавать элементами исключительно административной деятель- ности правоохранительных органов. Автор приходит к выводу, что фактическое задержание потенциального подозреваемого и его доставление имеют комплексный характер, который выражается в конституцион- но-правовом базисе и основанном на нем межотраслевом механизме ограничения права личности на свободу и личную неприкосновенность, включающем в себя административ- ные, оперативно-розыскные, пенитенциарные и иные аспекты. Рассмотрение фактического задержания и доставления в конституционно-правовом и межотраслевом контексте должно обусловить формирование некоего единого механиз- ма реализации указанных полномочий в различных формах юрисдикционной деятельности различными правоохранительными органами. Вместе с тем это поспособствует нивелированию или переосмыслению многих зреющих годами проблем теории и практики уголовного судопроизводства, в частности вопросов о моменте фактического задержания, об обеспечении задержанному защитника, о право- вой природе так называемого гражданского задержания и т.д.


Автор: Россинский С. Б.


Рубрика: Теоретические проблемы отраслей права


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.133.12.068-083


Читать статью полностью

Аннотация: Проведен комплексный анализ мнений ученых-правоведов, нормативно-пра- вового регулирования и судебной практики по вопросу оказания физическим лицам услуг по изменению или улучшению их внешнего облика. Выявлен ряд проблем, связанных с защи- той прав пациентов, подготовкой специалистов и лицензированием соответствующих организаций, оказывающих услуги в сфере медицинской косметологии. Сделан вывод о не- обходимости детальной нормативно-правовой регламентации условий договора о воз- мездном оказании косметологических услуг с включением в него конкретных, планируемых к проведению услуг и противопоказаний к ним, а также положений о конкретных резуль- татах оказываемой услуги. На основе анализа законодательства разграничены понятия косметологических услуг и косметических услуг с точки зрения их отнесения к категории медицинских услуг. Особое внимание уделено критериям определения размера возмещения морального вреда вследствие некачественного оказания косметологических услуг. Наряду с имеющимися в науке и законодательстве, предложен дополнительный критерий — срок, требуемый для восстановления прежнего внешнего облика физического лица. В законода- тельстве Российской Федерации отсутствуют какие-либо возрастные ограничения на оказание косметологических услуг, в том числе пластических операций, для несовершенно- летних граждан. В связи с этим констатирована необходимость нормативного установ- ления возрастных ограничений на некоторые виды услуг, связанных с изменением и (или) улучшением внешнего облика физического лица. С целью решения проблемы криминологи- ческого характера предложено установить на законодательном уровне требование для пластических хирургов о ведении фотоархивов пациентов.


Автор: Мограбян А. С.


Рубрика: Теоретические проблемы отраслей права


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.133.12.068-083


Читать статью полностью

Аннотация: В статье в очередной раз поднимается проблема возможности и форм ис- пользования в доказывании по уголовным делам сведений, полученных в ходе оперативно- розыскных мероприятий. Основываясь на результатах своих прежних исследований в области доказательственно- го права, анализируя нормы действующего законодательства, доктринальные позиции по данному вопросу, современную судебную и следственную практику, автор приходит к выводу, что сегодняшние научные подходы и обусловленные ими прикладные техноло- гии формирования доказательств на базе результатов оперативно-розыскной деятель- ности носят псевдопроцессуальный, искусственный характер и фактически являются не более чем прикрытием оперативно-розыскной информации наиболее удобным видом до- казательств без разбора их гносеологической природы и сущности. Автор предлагает своим коллегам признать, что единственно возможным вариантом решения проблемы использования в доказывании результатов оперативно-розыскной де- ятельности является легализация механизмов их прямого, непосредственного введения в уголовный процесс, без необходимости какого-либо мнимого, иллюзорного процессуаль- ного оформления. Учитывая возможные негативные последствия вносимых предложений, осознавая вероят- ные риски и потенциальную опасность бесконтрольности и вседозволенности сотрудни- ков правоохранительных органов, автор одновременно формулирует критерии допусти- мости использования в доказывании сведений, собранных в ходе оперативно-розыскных мероприятий. Таковыми, по его мнению, являются: а) невоспроизводимость полученных результатов следственным или судебным путем; б) возможность проверки и оценки от- носимости, допустимости и достоверности полученных результатов уголовно-процес- суальными средствами; в) существование строго формализованного режима проведения оперативно-розыскных мероприятий, не уступающего по уровню гарантий режиму, уста- новленному уголовно-процессуальным правом.


Автор: Россинский С. Б.


Рубрика: Теоретические проблемы отраслей права


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.133.12.068-083


Читать статью полностью

Аннотация: Отечественный Закон о физической культуре и спорте четко не разграничи- вает предметы ве́дения «государственного регулирования» и «саморегулирования». Нор- мативные документы спортивных организаций не ограничивают их полномочия в части регламентации того или иного вида спорта. Таким образом, положения законодатель- ства и нормативных документов спортивных организаций являются неконкретными, что приводит к неопределенности нормативного регулирования спорта. Это, в свою очередь, выливается в отсутствие пределов нормотворчества спортивных организаций. В такой ситуации права спортсменов нарушаются. Автор статьи формулирует принцип норма- тивной определенности в сфере спорта, под которым понимается существование таких положений национального законодательства, международных правовых актов, а также нормативных документов спортивных организаций, простое прочтение которых позво- ляет любому субъекту, который ознакамливается с ними, уяснить, какие конкретно права и обязанности имеет каждый из субъектов спорта, а также каков порядок их осущест- вления, какая ответственность за действие и/или бездействие может быть наложена на каждого из субъектов спорта, каковы пределы нормотворчества спортивных органи- заций, а также каковы полномочия государства в области нормативной регламентации того или иного вида спорта. Автор полагает, что концепция автономности спортивных организаций может существовать только в том случае, если это не приводит к наруше- нию прав и законных интересов спортсменов. По мнению автора, должны быть сформу- лированы пределы автономии спортивных организаций, под которыми следует понимать четко сформулированные положения национального законодательства о спорте, между- народных нормативных правовых актов или нормативных документов спортивных орга- низаций, которые: а) развернуто, пункт за пунктом, разграничивают предметы ве́дения «государственного регулирования» и «саморегулирования»; б) устанавливают запреты для спортивных организаций на совершение действий (бездействие) и/или принятие ре- шений, приводящих к злоупотреблению ими своими правами, и в) предусматривают меха- низмы контроля за спортивными организациями в части соблюдения ими положений на- ционального законодательства о спорте, международных нормативных правовых актов.


Автор: Юрлов С. А.


Рубрика: Теоретические проблемы отраслей права


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.133.12.068-083


Читать статью полностью

Авторизация