Научные журналы
Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)


Вопросы правоприменения

Статьи в номере 7 за 2017 год

Аннотация: В статье проводится сравнительный анализ некоторых утративших силу и ныне действующих постановлений Пленума Верховного Суда РФ по применению трудо- вого законодательства, в частности, исследуются спорные вопросы, возникающие в пра- воприменительной практике в связи с прекращением трудового договора по инициативе работника и работодателя. В действующих постановлениях Пленума Верховного Суда РФ выражены два фактически разных подхода к вопросу о дате увольнения работника в слу- чае ликвидации организации. Представляется, что дата увольнения работников должна совпадать с днем утверждения промежуточного баланса. Определенные сложности вы- зывают вопросы, связанные с несоблюдением работодателем сроков, предусмотренных в ТК РФ в отношении предупреждения работника о предстоящем прекращении трудового договора (двухмесячного срока при увольнении по сокращению численности или штата и трехдневного в случае истечения срока трудового договора). В статье исследуется неоднозначная судебная практика по вопросу о признании прогулом отсутствия работника на работе более 4 часов подряд, анализируются достоинства и недостатки п. 20 (касающегося расторжения трудового договора по инициативе ра- ботника), 35 и 39 (разъясняющих порядок расторжения трудового договора за виновные нарушения работником трудовых обязанностей) постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2, а также вопросы, связанные с материальной ответствен- ностью работника за ущерб, причиненный работодателю не при исполнении трудовых обязанностей. Проблема заключается в том, правомерно ли взыскивать в данном случае убытки с работника по нормам гражданского законодательства. Ранее этот вопрос был решен в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 23 сентября 1987 г. № 8. В публикации указывается на то, что незамедлительного разъяснения требует новая глава ТК РФ, касающаяся особенностей регулирования труда работников, направляемых временно работодателем к другим физическим лицам или юридическим лицам по договору о предоставлении труда работников (персонала).


Автор: Цыпкина И. С.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Статьи в других номерах

Аннотация: В статье выясняется, какие смягчающие обстоятельства важны для характеристики основания применения правил, изложенных в ч. 2 и 4 ст. 62 УК РФ, рассматривается вопрос о соотношении данных обстоятельств с основаниями для чрезвычайного смягчения наказания, предусмотренного ст. 64 УК РФ, а также освещаются иные аспекты применения смягчающих обстоятельств, включенных в соответствующий законодательный перечень. Автор утверждает, что назначение института досудебного соглашения о сотрудничестве заключается не только (а может быть, и не столько) в том, чтобы создать дополнительный стимул для активизации деятельности совершившего преступление лица по оказанию помощи органам, осуществляющим уголовное преследование, сколько в том, чтобы придать этой деятельности целенаправленность и эффективность и, прежде всего, путем предъявления требования содействовать раскрытию или расследованию преступлений других лиц (ч. 1 ст. 317.6 УПК РФ). На основании ряда умозаключений, подкрепленных данными судебной практики, автор приходит к выводу о том, что ч. 2 ст. 62 УК РФ следует изложить следующим образом: «Срок или размер наказания лицу, заключившему досудебное соглашение о сотрудничестве и предпринявшему все зависящие от него меры для исполнения взятых на себя обязательств, не может превышать … (далее вариант смягчения наказания), если будет установлено, что данное лицо к тому же явилось с повинной либо активно способствовало раскрытию (расследованию) совершенного с его участием преступления или преступления, совершенного другим лицом (лицами)».


Автор: Лобанова Л.В.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: Статья посвящена исследованию особенностей пределов судебного разбирательства при рассмотрении уголовного дела судом с участием присяжных заседателей. Первая особенность пределов судебного разбирательства в суде с участием присяжных заседателей состоит в «разделении» обвинения на части (элементы), подлежащие исследованию с участием присяжных заседателей, и исследуемых только после вынесения вердикта. Судебная практика реализует теорию «права и факта» применительно к разграничению компетенции присяжных заседателей и председательствующего судьи. Именно поэтому исследование с участием присяжных сугубо юридических элементов обвинения нередко влечет отмену приговора. Вторая особенность пределов судебного разбирательства в суде присяжных обусловлена составлением особого процессуального акта – вопросного листа, представляющего собой изложение фактической основы обвинения, а, нередко и фактической основы позиции защиты. Проблемы соблюдения пределов судебного разбирательства возникают при постановке основных вопросов, которые нередко изменяют обвинение путем иного изложения существенных элементов события преступления (времени, места, способа его совершения и др.); неполно отражают обстоятельства вменяемого подсудимому деяния; включают формулировки о виновности иных, кроме подсудимого, лиц. Такие нарушения практически всегда влекут отмену приговора Верховным Судом РФ. Следующий круг проблем связан с закрепленной в УПК РФ возможностью сторон ставить перед присяжными частные и альтернативные вопросы, которые могут изменять содержание обвинения. Сложности с соблюдением пределов также обусловлены правом присяжных заседателей при вынесении вердикта признавать какие-либо обстоятельства недоказанными, т.е. изменять фактическую сторону обвинения. Завершает статью анализ проблем соответствия формулировки и юри¬дической квалификации преступления в приговоре суда тем фактическим обстоятельствам, которые установлены вердиктом присяжных заседателей.


Автор: Насонов С. А.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: Статья посвящена вопросам правосубъектности в области малого предпринимательства, особенностям налоговых правоотношений и лицам, участвующим в этих правоотношениях (налогоплательщикам, налоговым органам и лицам, содействующим уплате налогов). Также рассмотрены вопросы, связанные с особенностями налогообложения субъектов малого бизнеса, а также основам общего и специального режима налогообложения данных субъектов, права и порядка перехода с одного режима в другой, права применения двух специальных налоговых режимов. Освещены вопросы ведения бухгалтерского учета в рассматриваемых субъектах. Рассмотрен вопрос применения упрощенной системы налогообложения на основе патента индивидуальным предпринимателем. Отмечены формы оказания государственной поддержки субъектам малого бизнеса.


Автор: Н.Г. Апресова


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: Возникновение конфликтных ситуаций в корпоративных отношениях в первую очередь ставит задачу юристу выбрать норму права, позволяющую разрешить конфликт (спор). Методологическое значение всегда имеет классификация корпоративных конфликтов, выделяющая определенный вид корпоративных конфликтов и отграничивающая его от других. Классификацию корпоративных конфликтов (споров) предлагается проводить в зависимости от их предмета (споры, связанные с созданием, реорганизацией и ликвидацией юридического лица; споры, связанные с принадлежностью акций, долей в уставном капитале хозяйственных обществ и товариществ; споры по искам учредителей, участников, членов юридического лица о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу, и другие); от субъекта–инициатора корпоративного конфликта (внешние и внутренние); от способов возникновения или инициации конфликтов (скупка акций или «растаскивание» крупных пакетов акций, блокирование прав акционеров, участников или членов на управление корпорацией, манипуляции с реестром акционеров, участников или членов корпорации и другие); по субъектному составу и характеру спорных правоотношений (споры между обществом и акционерами либо участниками, споры между акционерами либо участниками, споры между основным и дочерним обществом и другие). Понимание классификации корпоративных конфликтов полезно для формирования единообразной практики применения норм корпоративного права арбитражными судами и практикующими юристами. Анализ объективных и субъективных причин возникновения корпоративных конфликтов позволяет во многих случаях избежать корпоративные конфликты (споры). Далее в статье рассмотрен вопрос о методах обнаружения корпоративных конфликтов, а именно анализ действий (бездействий), позволяющих предположить о возникновении конфликтной ситуации. В заключение предложены предупредительные и предотвращающие (приостанавливающие и прекращающие) способы защиты от корпоративных конфликтов (споров), правильный выбор которых является залогом успешного разрешения ситуации.


Автор: В.А. Лаптев, Е.Н. Ефименко


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: Проблема уголовной ответственности за преступления в сфере компьютерной информации как в целом, так и в ее различных проявлениях нашла сравнительно широкое освещение в российской юридической литературе. Тем не менее несомненно, что в условиях широкого внедрения электронных технологий во все сферы жизни общества она должна оста-ваться объектом научно-практического мониторинга. В рамках проблемы ряд существенных вопросов возникает по объек-тивной стороне уголовно-правового запрета, предусмотренного ст. 273 УК РФ. Принято считать, что материальные и нормативные характеристики образующих объективную сторону альтернативных действий во многом программируются гражданским правом, но исследование однозначно не подтверждает этого. Понятия создания, использования и распространения вредоносной компьютерной программы (информации) являются собственно уголовно-правовыми. Вызывает к жизни разные мнения оценка момента, когда действия по созданию вредоносной программы (информации) образуют оконченное преступление. Ощущается потребность в уточнении критериев наличия соучастия в создании вредоносной программы (информации). Оба вопроса обусловлены прежде всего тем, что в Уголовном кодексе предметная характеристика действий, составляющих преступное деяние, не развернута. Данное обстоятельство в значительной, но отнюдь не в достаточной мере смягчается характеристикой предмета преступления как компьютерной программы (информации), заведомо предназначенной для уничтожения, блокирования, модификации, копирования компьютерной информации либо нейтрализации средств ее защиты. В статье показывается, что крупный ущерб, тяжкие последствия или угроза их наступления в анализируемом составе, как правило, выходят за границы электронной информационной среды, где совершается преступле-ние. Они, если можно так выразиться, относятся к направленности объективной стороны деяния. Соответственно обосновывается вывод, что применительно к причинной связи оценке подлежат два вида общественно опасных последствий. Первый – несанкционированные уничтожение, блокирование, модификация, копирование компьютерной информации или нейтрализация ее средств защиты. Он может не отвечать признакам крупного ущерба или тяжких последствий, но непосредственно связан (например, вызывает) с последствиями второго вида (уровня), обобщенно описанными в законе как крупный ущерб, наступление или создание реальной угрозы наступления тяжких последствий. Именно при таком подходе зафиксированная в анализируемых квалифицирующих признаках событийная неправомерность получает завершенную картину.


Автор: Энгельгардт А.А.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: В статье обсуждаются проблемы интерпретации терминов «закон» и «иной правовой акт» в контексте применения ст. 168 ГК РФ; де- лается вывод о том, что круг актов, о которых идет речь в данной ста- тье, является более широким по сравнению с указанным в ст. 3 ГК РФ. Кроме того, рассматривается вопрос о последствиях совершения сделки с нару- шением децентрализованных предписаний; подчеркивается, что такое на- рушение само по себе не может влечь инвалидацию сделки на основании ст. 168 ГК РФ, что не исключает возможности признания сделки недейст- вительной исходя из специальных законоположений, а также наступления иных негативных последствий.


Автор: В. Д. Рузанова, Ю. С. Поваров


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: В статье уточняется традиционный подход к трактовке пред- метного содержания вины как фактических обстоятельств совершения преступления, осознание и предвидение которых (либо отсутствие такого осознания или предвидения) обязательны для данного состава преступле- ния. Под предметным содержанием вины предлагается понимать не сами юридически значимые обстоятельства преступления, а их отражение в со- знании виновного. Предметное содержание вины предложено исследовать на трех уровнях: индивидуальном (конкретного преступления); отдель- ного состава; видового состава. На уровне общего состава преступления представляется невозможным установление универсальных компонентов предметного содержания вины. Предметное содержание вины автор счи- тает составной частью, «образным» аспектом ее психологического со- держания. Предметное содержание вины определяется как совокупность субъективных образов признаков содеянного, рассматриваемая на уровнях конкретного преступления, отдельного состава преступления, видового состава преступления. Показаны особенности предметного содержания вины в умышленных и не- осторожных преступлениях, преступлениях с материальными и формаль- ными составами, с квалифицированными и привилегированными составами и др. Затрагивается проблема степени отражения (точное или примерное знание) в сознании виновного в умышленных преступлениях таких признаков, как свойства потерпевшего (на примере преступлений против личности и против порядка управления). Констатируется неоднозначность теорети- ческих и практических подходов к вопросу об осознании признака противо- правности деяния (на примере экономических и экологических преступлений). Автор считает, что при квалификации хищения как причинившего значи- тельный ущерб гражданину без учета осознания виновным данного признака нет элементов объективного вменения. При совершении как умышленных, так и неосторожных преступлений со специальным субъектом в сознании виновного отражается факт наличия у последнего особого правового ста- туса (признаков специального субъекта). При совершении преступления в со- ставе группы лиц в сознании виновного должны отражаться признаки, ха- рактерные для групповых преступлений. Признавая наличие оценочных моментов у процесса и результата установ- ления предметного содержания вины, автор приходит к выводу о недопусти- мости подмены предметного содержания вины его оценкой. Предлагается включать разъяснения о предметном содержании вины во все постановле- ния Пленума Верховного Суда РФ, посвященные судебной практике по делам об отдельных видах преступлений.


Автор: Н. А. Егорова


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассматриваются вопросы установления следователем факта жестокого обращения с детьми при расследовании уголовных дел. На основе анализа норм отечественного и международного права автором предлагается квалифицировать как жестокое обращение не только физическое насилие, но и факты психологического насилия и отсутствия заботы о детях. Статья 156 УК РФ предусматривает ответственность за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним. Применение данной нормы в следственно-судебной практике затрудняет неоднозначность термина «жестокое об- ращение». С одной стороны, термины «жестокое обращение» и «насилие» отождествля- ются с физическим или сексуальным насилием. Это типичная следственная ситуация по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 156 УК РФ: наличие на теле ребенка ссадин, ушибов, гематом, ожогов, порезов, которые свидетельствуют о жестоком обращении. С другой стороны, кроме физического насилия, выделяют такие формы насилия, как психи- ческое насилие, а также отсутствие заботы — в отношении малолетних детей, жизнь и здоровье которых без должного родительского ухода могут оказаться под угрозой. Ста- тья 156 УК РФ применяется, как правило, при установлении признаков физического или сексуального насилия, а факты психического насилия или отсутствия заботы зачастую игнорируются. Квалификации указанных форм насилия как жестокого обращения с деть- ми препятствуют различные факторы, в том числе отсутствие формализованного тол- кования термина «жестокое обращение» в судебных актах и нормах российского права. Вместе с тем в нормах международного права, ратифицированных Российской Федераци- ей, содержится толкование термина «жестокое обращение с детьми». Так, в постанов- лении Пленума Верховного Суда РФ от 01.02.2011 № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и на- казания несовершеннолетних» указано, что при рассмотрении уголовных дел в отноше- нии несовершеннолетних надлежит учитывать положения Конвенции о правах ребенка 1989 г. Согласно этой Конвенции, жестокое обращение с ребенком может выражаться в любых формах «физического или психологического насилия, оскорбления или злоупотреб- ления, отсутствия заботы или небрежного обращения, грубого обращения или эксплуа- тации, включая сексуальное злоупотребление, со стороны родителей, законных опекунов или любого другого лица, заботящегося о ребенке». Таким образом, с учетом положений Конвенции о правах ребенка при расследовании преступлений, предусмотренных статьей 156 Уголовного кодекса РФ, установленные факты психического насилия над детьми или отсутствия заботы могут быть квалифицированы как «жестокое обращение», наравне с фактами физического или сексуального насилия.


Автор: Галкин Д. В.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: В статье обосновываются положения о том, что прекращение действия Ев- разийского экономического сообщества (ЕврАзЭС) не означает полную декриминализацию, утрату силы как товарной контрабанды, так и контрабанды ограниченных в обороте предметов; не каждое действие, входящее в понятие «незаконный оборот наркотиков» требует квалификации по совокупности. Для этого используется теория перевода жиз- ненных явлений в норму уголовного права, из которой следует, что определение понятия является главным в цепочке «слово — термин — понятие — определение понятия», так как оно отражает сущность преступления. Показано преобразование регулятивного законодательства ЕврАзЭС в законодательство Евразийского экономического союза (ЕАЭС). В связи с этим определение одних понятий осталось прежним, но при другом обозначении (слова, термины); других — изменилось, хотя обозначение осталось прежним; третьих — изменилось и то и другое. Возможность изменения уголовно-правового запрета посредством изменений в нормативных актах, с которыми он связан, признается Конституционным Судом РФ, общепризнанными прин- ципами и нормами международного права, в юридической литературе, обосновывается межотраслевыми связями уголовного закона, системным толкованием норм уголовного права. Поэтому нормы, в диспозициях которых указано перемещение через таможенную границу в рамках ЕврАзЭС (ст. 194 УК РФ, в отношении отдельных предметов — ст. 226.1, 229.1 УК РФ), следует толковать как перемещение через таможенную границу Таможен- ного союза. Однако при этом необходимо разрешить многие вопросы, в статье предла- гается решение некоторых из них. Указание в диспозициях статей, предусматривающих уголовную ответственность за контрабанду ограниченных в обороте предметов, на Государственную границу РФ обусловлено подписанными Россией международными дого- ворами (другим регулятивным законодательством). Ношение, хранение, перевозка, пере- сылка одной партии до границы и перемещение ее через границу образуют единое пре- ступление, окончившееся с момента достижения конечной цели: потребить, сбыть и др., поэтому не требуют квалификации по совокупности.


Автор: Плохова. В. И.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассмотрены проблемы реализации принципов земельного права, обеспечивающих гарантии прав на землю при предоставлении или использовании земель- ных участков для проведения работ, связанных с пользованием недрами. Обоснована вза- имосвязь правовых институтов предоставления земельных участков с изъятием земель- ных участков для государственных или муниципальных нужд. Актуальность обеспечения гарантии прав на землю связана с существованием огромного количества земельных участков, которые не прошли государственный кадастровый учет или которые в силу закона считаются ранее учтенными, но их границы не установлены в соответствии действующим законодательством, в том числе если сведения о коорди- натах характерных точек их границ не занесены в государственный кадастр недвижимо- сти, а также земельные участки, данные о которых в части отнесения к землям той или иной категории земель отсутствуют. Акцентировано внимание на выявление правообладателей земельных участков и располо- женных на них объектов недвижимого имущества, права которых могут быть затрону- ты при выдаче разрешения на использование земельного участка без его предоставления и при установлении сервитута для проведения работ, связанных с пользованием недрами, в связи с включением в Земельный кодекс РФ новых глав V.1—V.6 и VII.1. Новые нормы Земельного кодекса РФ применительно к защите прав на земельные участ- ки, находящиеся в частной собственности, позволяют вновь обратиться к смыслу норм п. 2 ст. 214 Гражданского кодекса РФ и п. 1 ст. 16 Земельного кодекса РФ о государствен- ной собственности на землю при образовании и распоряжении земельными участками, го- сударственная собственность на которые не разграничена, а также при возникновении споров о границах земельных участков, находящихся в собственности Российской Федера- ции, субъектов Российской Федерации или в муниципальной собственности. Показан дисбаланс публичных и частных интересов в новых нормах земельного законода- тельства, предусматривающих установление сервитута для ведения работ, связанных с пользованием недрами, или использование земельных участков, находящихся в государ- ственной или муниципальной собственности, без предоставления земельных участков и установления сервитута.


Автор: Волков Г. А.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: Автор приходит к выводу о том, что договор о сетевой форме реализации образовательных программ наиболее близок по своим правовым характеристикам к до- говору о совместной непредпринимательской деятельности. Сетевое взаимодействие вызвано необходимостью совместной образовательной деятельности, не предполагает создания новых юридических лиц, его участники самостоятельны и действуют на осно- ве собственных учредительных документов и локальных актов. Вместе с тем этот до- говор имеет и ряд отличительных особенностей. Предмет договора раскрывается как действия по организации совместной образовательной деятельности нескольких органи- заций путем распределения между ними обязанностей об объеме и порядке осуществле- ния образовательной деятельности, а также о виде и объеме предоставления ресурсов. Предлагается уточнить в законе перечень существенных условий данного договора и ис- ключить из их числа условия о статусе обучающихся, порядке организации академической мобильности обучающихся, порядке изменения и прекращения договора. Обосновано закре- пление в законе требования о заключении договора о сетевой форме реализации образо- вательных программ в простой письменной форме путем составления одного документа. Поддерживается заключение договора о сетевом взаимодействии и сотрудничестве в ка- честве рамочного соглашения, в котором могут быть определены структура, принципы и общие правила отношений сторон, и наряду с ним отдельных договоров (приложений).


Автор: Малеина М. Н.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: Обобщение судебной практики по делам об оспаривании решений общих со- браний, о признании права собственности на акции позволило выявить одну из проблем обеспечения устойчивости гражданского оборота. Она заключается в невозможности защиты прав хозяйственных обществ и их участников в тех случаях, когда наследни- ки, приняв наследство и проявив в течение значительного промежутка времени полное безразличие в отношении долей в уставных капиталах обществ с ограниченной ответ- ственностью или акций, входящих в наследство, в определенный момент решают вос- пользоваться правами «участника». Анализ положений гражданского и корпоративного законодательства в их взаимосвязи; научных трудов по выбранной тематике не позволил сформировать однозначный ответ на вопрос о практической и теоретической обосно- ванности универсального правопреемства в случаях, когда в состав наследства наряду с иным имуществом входят доли или акции. С точки зрения корпоративного права при- обретение доли или акции и приобретение статуса участника общества — действия не тождественные, следовательно, влекущие разные правовые последствия. В отношении долей общества с ограниченной ответственностью, которые переходят по наследова- нию, законодатель предусмотрел чрезвычайно либеральный подход, предоставив участ- никам корпоративных отношений излишнюю свободу в вопросах локального регулирова- ния перехода доли в уставном капитале общества к наследникам. В работе отстаивается точка зрения, согласно которой принятие наследства, в со- став которого наряду с иным имуществом входят доли или акции, не может являться основанием приобретения статуса участника хозяйственного общества. Объекты, вла- дение которыми предполагает получение статуса участника общества, не могут при- обретаться бездействием, поскольку от состава их собственников зависит законность принимаемых корпорацией решений и, соответственно, стабильность ее деятельности. Утверждается, что открытие наследства не должно обязывать хозяйственное обще- ство, чья сущность сводится к объединению капиталов, занимать активную позицию по поиску наследников, по разрешению вопроса об управлении их долями, в то время как на- следники полностью бездействуют. На основе выводов, сформулированных в одном из судебных актов, обосновывается це- лесообразность признания основанием приобретения статуса участника общества действие наследника по уведомлению общества с ограниченной ответственностью о получении свидетельства о праве на наследство. В отношении акционерных обществ основанием приобретения статуса акционера является запись о переходе прав, внесенная лицом, осуществляющим учет прав на акции.


Автор: Летута Т. В.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: Устойчивое развитие Российской Федерации, высокое качество жизни и здо- ровья ее населения, а также национальная безопасность могут быть обеспечены только при условии сохранения природных систем и поддержания соответствующего качества окружающей среды. Реализации задачи охраны окружающей среды, рационального природопользования и обе- спечения экологической безопасности способствует проведение эффективного и дей- ственного контроля в области охраны окружающей среды — государственного экологи- ческого контроля. По мнению автора, государственный экологический контроль представляет собой уста- новленную нормативными актами деятельность органов государственной власти и управления по выявлению, предупреждению и пресечению нарушений законодательства в области охраны окружающей среды, рационального использования природных ресурсов и обеспечения экологической безопасности. Однако сегодня сложившаяся форма контроля, ориентированная прежде всего на принуж- дение и подчинение, во многом исчерпала себя. В современных условиях необходим переход к предупредительному, превентивному контролю, к «контролю в виде сервиса». Чтобы государственный экологический надзор в Российской Федерации был действитель- но эффективным и соответствовал уровню экономически развитых стран, его необхо- димо реструктуризировать и усилить, привести в настоящую упорядоченную систему. Для совершенствования государственного экологического контроля (надзора) автором предлагается реализовать в совокупности ряд мер, среди которых привлечение неза- висимых и добросовестных экологических аудиторов при проведении государственного экологического контроля в условиях постоянного сокращения штатов специалистов для ликвидации недостатка квалифицированных кадров. Увеличение численности инспекторского состава на местах, в том числе путем введения института внештатных экологических аудиторов, позволит укрепить природоохранные учреждения, чтобы в достаточном объеме выполнять установленные природоохранным законодательством функции. Увеличение численности инспекторского состава на местах, в том числе путем введения института внештатных экологических инспекторов за счет привлечения экологических аудиторов, позволит укрепить природоохранные учреждения, чтобы в достаточном объеме выполнять установленные природоохранным законодательством функции. Для этого будет целесообразно дополнить административные регламенты исполнения Ро- сприроднадзором государственной функции по осуществлению государственного эколо- гического надзора соответствующими положениями. Серьезным шагом может стать регламентация взаимоотношений экологических ауди- торов и государственных инспекторов на основе нового Федерального стандарта ауди- торской деятельности (ФСАД) «Взаимодействие независимых аудиторов с государствен- ными контролерами».


Автор: Чхутиашвили Л. В.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассматривается такое исключение из общего условия непосред- ственности судебного разбирательства, как оглашение показаний неявившихся потер- певших и свидетелей, которые они давали на стадии предварительного расследования. Автор разделяет оглашение показаний по ходатайству одной стороны и по согласию обеих сторон; отмечает, в каких случаях такое согласие требуется, кто понимается под сторонами и каким образом должно выражаться их согласие; устанавливает связь положений, регулирующих проведение судебного следствия, с общими положениями уго- ловного процесса, а также правами его участников. В статье дается объяснение того, почему в определенных ситуациях согласия обеих сторон на оглашение показаний неявив- шихся участников процесса не требуется. Что, кому и каким образом в данном случае необходимо установить, чтобы была возможность применения положений ч. 2 ст. 281 УПК РФ. Отдельное внимание уделяется толкованию такому термину, как «иные чрезвы- чайные обстоятельства, препятствующие явке в суд». Автор обращается к нескольким ФКЗ и ФЗ, демонстрируя однозначность понимания законодателем указанного понятия в различных нормативных правовых актах. В заключении статьи рассматривается во- прос о возможности оглашения показаний в связи с существенными противоречиями; при- водится трактовка данного понятия; выделяются условия, при которых возможно та- кое оглашение. Также отмечается, что по правилам ст. 281 УПК РФ должны оглашаться протоколы допросов, очных ставок и проверок показаний на месте. Статья основана на положениях Конституции РФ, ФКЗ, ФЗ, нормах международных договоров. В статье при- водятся многочисленные правовые позиции Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Европейского Суда по правам человека; выделяются те существенные нарушения уго- ловно-процессуального закона, которые в практике судов общей юрисдикции признаются основанием для отмены вынесенного по делу приговора; указываются случаи, в которых оглашенные показания признаются недопустимыми доказательствами, которые не мо- гут быть положены в основу обвинения подсудимого.


Автор: Маркова Т. Ю.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: Между субъектами отношений, связанных с поступлением на государствен- ную гражданскую службу, ее прохождением и прекращением, могут возникать разногла- сия, обусловленные различным пониманием ими своих субъективных прав, обязанностей и юридически значимых интересов, а также способов их реализации. Такие разногласия в случае невозможности урегулирования самими спорящими сторонами передаются на разрешение компетентными органами посредством установленных законом процедур и приобретают характер служебного спора. В литературе по административному праву служебный спор рассматривается как разновидность административно-правового спо- ра. Однако этот подход вызывает серьезные сомнения, поскольку служебные споры свя- заны не с осуществлением государственным органом публичных функций в рамках своей управленческой компетенции, а с реализацией им как субъектом служебных отношений полномочий по управлению трудом государственных гражданских служащих и формиро- ванию кадрового состава для обеспечения собственной деятельности. Доказывается, что субъектный состав служебных споров, их предмет, а также порядок разрешения по сути не отличаются от аналогичных характеристик трудовых споров, поэтому отсут- ствуют основания для рассмотрения служебных споров в качестве самостоятельного вида правовых споров. Отмечается, что законодательное определение индивидуального служебного спора охватывает только служебные споры по вопросам применения зако- нов, иных нормативных правовых актов о гражданской службе и служебного контракта, т. е. «споры о праве», и не включает в себя разногласия по поводу реализации законных интересов гражданского служащего, которые могут быть удовлетворены при установ- лении новых или изменении существующих условий служебного контракта, т. е. «споры об интересе», что не исключает возможности возникновения такого рода разногласий. Что же касается коллективных служебных споров, то действующим законодательством о гражданской службе понятие «коллективный служебный спор» не предусмотрено, меж- ду тем Закон о госслужбе не содержит и прямого запрета на такого рода споры в сфере гражданской службы.


Автор: Коробченко В. В., Сафонов В. А.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассматриваются признаки объективной стороны состава дан- ного преступления, предусмотренного ст. 282.1 УК РФ, имеющие наибольшее значение для квалификации. В ходе исследования получил освещение вопрос о юридической природе указанного преступления и сформулирован вывод, что экстремистское сообщество пред- ставляет собой специальный вид соучастия в преступлениях экстремистской направлен- ности, выделенный в самостоятельный состав в рамках Особенной части УК РФ. В рабо- те представлены основные точки зрения, сложившиеся в доктрине по вопросу о форме соучастия, в рамках которой существует экстремистское сообщество. В результате анализа норм уголовного закона и материалов судебной практики выявлены признаки, используемые судами для установления факта наличия экстремистского сообщества. Сделан вывод о принадлежности экстремистского сообщества к такой форме соучастия в преступлении, как преступное сообщество (преступная организация), сформулирова- но определение понятия «экстремистское сообщество». Исследованы основные формы общественно опасного деяния, предусмотренного ст. 282.1 УК РФ. Даны рекомендации по квалификации преступления, предусмотренного в ч. 1.1 ст. 282.1 УК РФ РФ, и разрешению проблемных вопросов, связанных с данной нормой (конкуренция с предписаниями ч. 1 и ч. 2 статьи). В связи с дополнением уголовного закона ст. 282.3 УК РФ РФ «Финансирование экстремистской деятельности» разрешен вопрос о соотношении норм, сформулирован- ных в ч. 2 ст. 282.1 и ст. 282.3 УК РФ РФ, а также сформулированы предложения о квалифи- кации содеянного в случаях, когда участник экстремистского сообщества осуществляет его финансирование. Автором разработаны рекомендации по усовершенствованию разъ- яснений Пленума Верховного Суда РФ, посвященных толкованию норм об ответственно- сти за организацию экстремистского сообщества по ст. 282.1 УК РФ РФ.


Автор: Клименко Ю. А.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассматриваются проблемы возмещения убытков, причиненных на- рушениями антимонопольного законодательства, в качестве способа защиты граждан- ских прав. Отмечается, что защита гражданских прав, пораженных в результате наруше- ний антимонопольного законодательства, опосредованно возможна не только в судебном, но и в административном порядке даже без участия судебных инстанций, поскольку эта защита может осуществляться в пределах компетенций ФАС России, установленных зако- нодательством. Обосновывается вывод, что антимонопольная компенсация, предлагае- мая антимонопольным органом в качестве альтернативы возмещения убытков, является сугубо восстановительной, а не карательной (штрафной) мерой ответственности, даже несмотря на то, что она применяется в ответ на нарушение антимонопольного зако- нодательства. Аргументируется, что вопрос о содержании и составе имущественных последствий нарушения антимонопольного законодательства непосредственно связан с основаниями возникновения убытков. Показано, что основным критерием применения мер гражданско-правовой защиты при нарушении антимонопольного законодательства является признак связанности факта административного правонарушения и факта су- ществования гражданско-правового отношения, в котором возникает нарушение имуще- ственных прав или основание для возмещения убытков. По этому критерию автором клас- сифицируются два вида отношений: 1) нарушение антимонопольного законодательства, непосредственно связанное с граж- данским правоотношением; 2) антимонопольное нарушение, не имеющее прямой связи с гражданским правоотноше- нием, при котором имущественный ущерб возникает косвенно (опосредовано). Подробно анализируются отдельные виды оснований возмещения убытков, в качестве которых рассматриваются злоупотребление доминирующим положением, акты недо- бросовестной конкуренции, сговор при проведении торгов. В качестве особого основания возмещения убытков исследуется нарушение запрета злоупотребления правом, имеюще- го такой же универсальный характер, и норма ст. 15 ГК РФ.


Автор: Егорова М. А.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассматривается содержание принципа полного возмещение вреда при наступлении деликтной ответственности в сравнении с содержанием принципа пол- ного возмещения вреда, причиненного гражданину при осуществлении уголовно-процессу- альной деятельности. В этой связи исследуется судебная практика последних и прошлых лет по рассмотрению в уголовном судопроизводстве дел о возмещении имущественного вреда и компенсации морального вреда при полной и частичной реабилитации, показа- но отсутствие единства толкования состава имущественного вреда, возмещаемого по общим основаниям наступления деликтной ответственности (ст. 1064 ГК РФ) и по специальным основаниям (ст. 1070 ГК РФ и ст. 135 УПК РФ). Анализ судебной практики по данной категории судебных дел дает основания для вывода о том, что состав иму- щественного вреда, возмещаемого реабилитированному лицу, значительно у́же, нежели состав имущественного вреда, возмещаемого в деликтных обязательствах (ст. 1064 ГК РФ), показано отсутствие единства в подходе к определению размера компенсации мо- рального вреда при полной и частичной реабилитации; раскрываются понятия «объем» и «размер» возмещаемого вреда как разные правовые категории; обосновывается приме- нение понятий «объем возмещения» и «размер возмещения». Обобщение исследованной судебной практики последних лет и следственно-судебной практики прошлых лет по рассмотрению в уголовном судопроизводстве дел о возмещении имущественного вреда, компенсации морального вреда дает основание полагать, что на практике принцип пол- ного возмещения вреда, причиненного в сфере уголовного судопроизводства, не осущест- вляется. Анализ действующего уголовно-процессуального и гражданско-процессуального законодательства о возмещении имущественного вреда, компенсации морального вре- да, восстановлении трудовых, жилищных, пенсионных и иных прав реабилитированного гражданина свидетельствует о раздвоенности существующего порядка восстановления имущественных и личных неимущественных прав данной категории граждан; предлага- ются пути совершенствования действующего порядка возмещения причиненного вреда и восстановления нарушенных прав реабилитированного. Предлагается единый судебный исковой порядок.


Автор: Острикова Л. К.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассматривается влияние общеправового принципа соразмерно- сти ответственности на применение судами ст. 333 ГК РФ. Учитывая неопределенность употребляемых законодателем в ст. 333 ГК РФ понятий, их оценочный характер, особое внимание уделяется анализу разъяснений Верховного Суда РФ и судебной практики по во- просу явной несоразмерности подлежащей уплате неустойки последствиям нарушения обязательств. В частности, анализируются основания снижения подлежащей уплате неустойки, критерии установления явной несоразмерности неустойки последствиям на- рушения обязательства. Авторами делается вывод, что мера защиты — уменьшение неустойки — может при- меняться в ряде случаев при отсутствии убытков на стороне кредитора. В статье определяется соотношение ст. 333 и 10 ГК РФ, позволяющей реализовывать идею соразмерности гражданско-правовой ответственности на основе принципиального положения — недопустимости злоупотребления правом; выявляются случаи возможного снижения размера неустойки исключительно на основании ст. 10 ГК РФ. На основании анализа принципа соразмерности ответственности выделяются пределы снижения размера подлежащей уплате неустойки. Авторы приходят к выводу, что ст. 333 ГК РФ направлена на реализацию общеправового принципа пропорциональности и соразмерности ответственности, что позволяет по- ставить вопрос о ее соотношении с публичным порядком. Понятие публичного порядка характеризуется авторами как оценочное и во многом юридико-политическое, формаль- но не имеющее определенного содержания, а следовательно, достаточно сложное для единообразного толкования. Анализируя соотношение понятий «публичный порядок» и «основополагающие принципы», авторы делают вывод, что основополагающие прин- ципы права образуют основу публичного правопорядка. Данный вывод подтверждается положениями судебной практики. В статье ставится вопрос о том, может ли необоснованное применение или непримене- ние судом ст. 333 ГК РФ в случае явной несоразмерности неустойки последствиям нару- шения обязательства рассматриваться как нарушение публичного порядка. Отмечается отсутствие единообразной судебной практики по данному вопросу.


Автор: Слесарев В. Л., Кравец В. Д.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Аннотация: Наследственная масса, в которую входят корпоративные права, ценные бу- маги, предприятия, интеллектуальные права, недвижимое имущество, зачастую требу- ет введения доверительного управления на срок до вступления наследников в наследство. Нормы о доверительном управлении наследственным имуществом отсылают правопри- менителя к общим положениям гл. 53 ГК РФ, рассчитанным в первую очередь на предпри- нимательские отношения. Однако специфика природы доверительного управления в силу закона не позволяет применить к нему общие положения об ответственности учредите- ля управления и управляющего, что приводит к незащищенности участников отношений доверительного управления наследственным имуществом предпринимателя. В силу при- роды договора доверительного управления имуществом наследственной массой нотари- ус как учредитель не должен и не может отвечать всем своим имущество по долгам, возникшим в связи с исполнением доверительным управляющим своих обязанностей по договору доверительного управления. В то же время на практике сложно будет найти гражданина, согласного осуществлять доверительное управление чужим имуществом в течение нескольких месяцев, при условии, что он, зачастую не являясь профессионалом, несет неограниченную ответственность по долгам из договора доверительного управ- ления перед третьими лицами и выгодоприобретателями. Отсутствие прямого закре- пления в законодательстве возможностей возложить риски несения потерь на само наследственное имущество, а также предоставление выгодоприобретателям только права требования в отношении доверительного управляющего и возможности предло- жить, а иногда и настоять на кандидатуре доверительного управляющего, исключает возможность эффективно осуществлять управление наследством. Нерациональные ре- шения, заложенные в законодательное регулирование правил об ответственности по обязательствам доверительного управляющего, возникшим при управлении имуществом, не позволяют прямо и надежно защитить интересы выгодоприобретателей и обеспе- чить защиту имущественной сферы нотариуса. На наш взгляд, назрела необходимость привести нормы закона в соответствие с фактическими обстоятельствами судебной и нотариальной практики, чтобы надежно защитить интересы выгодоприобретателей и обеспечить защиту имущественной сферы нотариуса.


Автор: Харитонова Ю. С.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.128.7.078-087


Читать статью полностью

Авторизация

  Информация для авторов

Уважаемые авторы!

Университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА) прекратил сотрудничество с издательской группой Nota Bene.

Читать полностью