Научные журналы
Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)


Вопросы правоприменения

Статьи в номере 9 за 2017 год

Аннотация: Судебный штраф характеризуется не только уголовно-правовыми особен- ностями как мера уголовно-правового характера и процессуальным порядком возложения, но также специальными правилами исполнения. В статье на основе Федерального закона «Об исполнительном производстве» анализируются функции судебного пристава-испол- нителя и лица, освобожденного от уголовной ответственности на основании ст. 76.2 УК РФ. С привлечением материалов судебной практики рассматриваются правила уста- новления срока уплаты судебного штрафа. Делается вывод о том, что с учетом срока для вступления постановления суда в законную силу и для обеспечения возможности его обжалования срок должен устанавливаться не предельной датой, а количеством дней, исчисляемых со дня вступления постановления суда в законную силу. Анализируются от- личия судебного штрафа от штрафа — уголовного наказания. Предлагается в постанов- лении или определении суда сначала разъяснять освобождаемому лицу обязанность пред- ставления сведений об уплате судебного штрафа, а затем — последствия неуплаты. На основе условного характера данного вида освобождения от уголовной ответственности рассматривается конструкция уклонения от уплаты судебного штрафа. Утверждается, что неуплата судебного штрафа должна безусловно, независимо от причин уклонения, влечь отмену решения об освобождении от уголовной ответственности. Предложено регулировать исполнение судебного штрафа не Законом «Об исполнительном производ- стве», а Уголовно-исполнительным кодексом РФ.


Автор: Борисова О. В.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.086-092


Читать статью полностью

Аннотация: Согласно официальным статистическим данным сегодня в России ежегодно в среднем около 60 % преступлений расследуются, а затем и рассматриваются судами с при- менением форм уголовного судопроизводства, предполагающих компромисс сторон обви- нения и защиты. Содержание норм, регламентирующих такие формы судопроизводства и особенности их реализации в практической деятельности, дают основания многим пред- ставителям юридического сообщества отмечать снижение качества расследования и су- дебного разбирательства, обращать внимание на связанные с этим нарушения прав и закон- ных интересов участников уголовного судопроизводства. Обращается внимание на то, что применение рассматриваемых форм уголовного производства зачастую ведет к нарушению прав и законных интересов участников процесса. Указывается, что подобного рода обсто- ятельства обусловлены не столько конструкцией норм, регламентирующих правопримени- тельную деятельность в порядке гл. 32.1, 40, 40.1 УПК РФ, но и практикой их применения. Отмечается, что, несмотря на длительный период существования уголовно-процессу- альных институтов, предполагающих компромиссные процедуры, исследователи не уде- ляют достаточно внимания криминалистическому обеспечению рассматриваемых форм судопроизводства. Автор указывает, что именно криминалистика может повысить ка- чество расследования по рассматриваемым категориям уголовных дел путем создания со- ответствующих прикладных рекомендаций. Акцентируется внимание на необходимости криминалистического обеспечения реализации следователем прав и законных интересов потерпевшего по уголовным делам с перспективой рассмотрения судом в особом порядке. Обосновывается необходимость создания криминалистических рекомендаций по преодоле- нию имеющегося и прогнозируемого противодействия уголовному преследованию путем достижения компромисса между сторонами обвинения и защиты на основе норм уголовно- процессуального, а также уголовного закона. Предлагается авторское определение принци- па компромисса, аргументируется необходимость включения его в число принципов реали- зации криминалистических методик. Утверждается, что криминалистическое обеспечение компромиссных процедур может способствовать повышению качества расследования, обе- спечению реальной защиты прав и законных интересов участников уголовного судопроиз- водства, в связи с чем является перспективным направлением научных исследований.


Автор: Попова Е. И.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Статьи в других номерах

Аннотация: В статье выясняется, какие смягчающие обстоятельства важны для характеристики основания применения правил, изложенных в ч. 2 и 4 ст. 62 УК РФ, рассматривается вопрос о соотношении данных обстоятельств с основаниями для чрезвычайного смягчения наказания, предусмотренного ст. 64 УК РФ, а также освещаются иные аспекты применения смягчающих обстоятельств, включенных в соответствующий законодательный перечень. Автор утверждает, что назначение института досудебного соглашения о сотрудничестве заключается не только (а может быть, и не столько) в том, чтобы создать дополнительный стимул для активизации деятельности совершившего преступление лица по оказанию помощи органам, осуществляющим уголовное преследование, сколько в том, чтобы придать этой деятельности целенаправленность и эффективность и, прежде всего, путем предъявления требования содействовать раскрытию или расследованию преступлений других лиц (ч. 1 ст. 317.6 УПК РФ). На основании ряда умозаключений, подкрепленных данными судебной практики, автор приходит к выводу о том, что ч. 2 ст. 62 УК РФ следует изложить следующим образом: «Срок или размер наказания лицу, заключившему досудебное соглашение о сотрудничестве и предпринявшему все зависящие от него меры для исполнения взятых на себя обязательств, не может превышать … (далее вариант смягчения наказания), если будет установлено, что данное лицо к тому же явилось с повинной либо активно способствовало раскрытию (расследованию) совершенного с его участием преступления или преступления, совершенного другим лицом (лицами)».


Автор: Лобанова Л.В.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: Статья посвящена исследованию особенностей пределов судебного разбирательства при рассмотрении уголовного дела судом с участием присяжных заседателей. Первая особенность пределов судебного разбирательства в суде с участием присяжных заседателей состоит в «разделении» обвинения на части (элементы), подлежащие исследованию с участием присяжных заседателей, и исследуемых только после вынесения вердикта. Судебная практика реализует теорию «права и факта» применительно к разграничению компетенции присяжных заседателей и председательствующего судьи. Именно поэтому исследование с участием присяжных сугубо юридических элементов обвинения нередко влечет отмену приговора. Вторая особенность пределов судебного разбирательства в суде присяжных обусловлена составлением особого процессуального акта – вопросного листа, представляющего собой изложение фактической основы обвинения, а, нередко и фактической основы позиции защиты. Проблемы соблюдения пределов судебного разбирательства возникают при постановке основных вопросов, которые нередко изменяют обвинение путем иного изложения существенных элементов события преступления (времени, места, способа его совершения и др.); неполно отражают обстоятельства вменяемого подсудимому деяния; включают формулировки о виновности иных, кроме подсудимого, лиц. Такие нарушения практически всегда влекут отмену приговора Верховным Судом РФ. Следующий круг проблем связан с закрепленной в УПК РФ возможностью сторон ставить перед присяжными частные и альтернативные вопросы, которые могут изменять содержание обвинения. Сложности с соблюдением пределов также обусловлены правом присяжных заседателей при вынесении вердикта признавать какие-либо обстоятельства недоказанными, т.е. изменять фактическую сторону обвинения. Завершает статью анализ проблем соответствия формулировки и юри¬дической квалификации преступления в приговоре суда тем фактическим обстоятельствам, которые установлены вердиктом присяжных заседателей.


Автор: Насонов С. А.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: Статья посвящена вопросам правосубъектности в области малого предпринимательства, особенностям налоговых правоотношений и лицам, участвующим в этих правоотношениях (налогоплательщикам, налоговым органам и лицам, содействующим уплате налогов). Также рассмотрены вопросы, связанные с особенностями налогообложения субъектов малого бизнеса, а также основам общего и специального режима налогообложения данных субъектов, права и порядка перехода с одного режима в другой, права применения двух специальных налоговых режимов. Освещены вопросы ведения бухгалтерского учета в рассматриваемых субъектах. Рассмотрен вопрос применения упрощенной системы налогообложения на основе патента индивидуальным предпринимателем. Отмечены формы оказания государственной поддержки субъектам малого бизнеса.


Автор: Н.Г. Апресова


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: Возникновение конфликтных ситуаций в корпоративных отношениях в первую очередь ставит задачу юристу выбрать норму права, позволяющую разрешить конфликт (спор). Методологическое значение всегда имеет классификация корпоративных конфликтов, выделяющая определенный вид корпоративных конфликтов и отграничивающая его от других. Классификацию корпоративных конфликтов (споров) предлагается проводить в зависимости от их предмета (споры, связанные с созданием, реорганизацией и ликвидацией юридического лица; споры, связанные с принадлежностью акций, долей в уставном капитале хозяйственных обществ и товариществ; споры по искам учредителей, участников, членов юридического лица о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу, и другие); от субъекта–инициатора корпоративного конфликта (внешние и внутренние); от способов возникновения или инициации конфликтов (скупка акций или «растаскивание» крупных пакетов акций, блокирование прав акционеров, участников или членов на управление корпорацией, манипуляции с реестром акционеров, участников или членов корпорации и другие); по субъектному составу и характеру спорных правоотношений (споры между обществом и акционерами либо участниками, споры между акционерами либо участниками, споры между основным и дочерним обществом и другие). Понимание классификации корпоративных конфликтов полезно для формирования единообразной практики применения норм корпоративного права арбитражными судами и практикующими юристами. Анализ объективных и субъективных причин возникновения корпоративных конфликтов позволяет во многих случаях избежать корпоративные конфликты (споры). Далее в статье рассмотрен вопрос о методах обнаружения корпоративных конфликтов, а именно анализ действий (бездействий), позволяющих предположить о возникновении конфликтной ситуации. В заключение предложены предупредительные и предотвращающие (приостанавливающие и прекращающие) способы защиты от корпоративных конфликтов (споров), правильный выбор которых является залогом успешного разрешения ситуации.


Автор: В.А. Лаптев, Е.Н. Ефименко


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: Проблема уголовной ответственности за преступления в сфере компьютерной информации как в целом, так и в ее различных проявлениях нашла сравнительно широкое освещение в российской юридической литературе. Тем не менее несомненно, что в условиях широкого внедрения электронных технологий во все сферы жизни общества она должна оста-ваться объектом научно-практического мониторинга. В рамках проблемы ряд существенных вопросов возникает по объек-тивной стороне уголовно-правового запрета, предусмотренного ст. 273 УК РФ. Принято считать, что материальные и нормативные характеристики образующих объективную сторону альтернативных действий во многом программируются гражданским правом, но исследование однозначно не подтверждает этого. Понятия создания, использования и распространения вредоносной компьютерной программы (информации) являются собственно уголовно-правовыми. Вызывает к жизни разные мнения оценка момента, когда действия по созданию вредоносной программы (информации) образуют оконченное преступление. Ощущается потребность в уточнении критериев наличия соучастия в создании вредоносной программы (информации). Оба вопроса обусловлены прежде всего тем, что в Уголовном кодексе предметная характеристика действий, составляющих преступное деяние, не развернута. Данное обстоятельство в значительной, но отнюдь не в достаточной мере смягчается характеристикой предмета преступления как компьютерной программы (информации), заведомо предназначенной для уничтожения, блокирования, модификации, копирования компьютерной информации либо нейтрализации средств ее защиты. В статье показывается, что крупный ущерб, тяжкие последствия или угроза их наступления в анализируемом составе, как правило, выходят за границы электронной информационной среды, где совершается преступле-ние. Они, если можно так выразиться, относятся к направленности объективной стороны деяния. Соответственно обосновывается вывод, что применительно к причинной связи оценке подлежат два вида общественно опасных последствий. Первый – несанкционированные уничтожение, блокирование, модификация, копирование компьютерной информации или нейтрализация ее средств защиты. Он может не отвечать признакам крупного ущерба или тяжких последствий, но непосредственно связан (например, вызывает) с последствиями второго вида (уровня), обобщенно описанными в законе как крупный ущерб, наступление или создание реальной угрозы наступления тяжких последствий. Именно при таком подходе зафиксированная в анализируемых квалифицирующих признаках событийная неправомерность получает завершенную картину.


Автор: Энгельгардт А.А.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: В статье обсуждаются проблемы интерпретации терминов «закон» и «иной правовой акт» в контексте применения ст. 168 ГК РФ; де- лается вывод о том, что круг актов, о которых идет речь в данной ста- тье, является более широким по сравнению с указанным в ст. 3 ГК РФ. Кроме того, рассматривается вопрос о последствиях совершения сделки с нару- шением децентрализованных предписаний; подчеркивается, что такое на- рушение само по себе не может влечь инвалидацию сделки на основании ст. 168 ГК РФ, что не исключает возможности признания сделки недейст- вительной исходя из специальных законоположений, а также наступления иных негативных последствий.


Автор: В. Д. Рузанова, Ю. С. Поваров


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: В статье уточняется традиционный подход к трактовке пред- метного содержания вины как фактических обстоятельств совершения преступления, осознание и предвидение которых (либо отсутствие такого осознания или предвидения) обязательны для данного состава преступле- ния. Под предметным содержанием вины предлагается понимать не сами юридически значимые обстоятельства преступления, а их отражение в со- знании виновного. Предметное содержание вины предложено исследовать на трех уровнях: индивидуальном (конкретного преступления); отдель- ного состава; видового состава. На уровне общего состава преступления представляется невозможным установление универсальных компонентов предметного содержания вины. Предметное содержание вины автор счи- тает составной частью, «образным» аспектом ее психологического со- держания. Предметное содержание вины определяется как совокупность субъективных образов признаков содеянного, рассматриваемая на уровнях конкретного преступления, отдельного состава преступления, видового состава преступления. Показаны особенности предметного содержания вины в умышленных и не- осторожных преступлениях, преступлениях с материальными и формаль- ными составами, с квалифицированными и привилегированными составами и др. Затрагивается проблема степени отражения (точное или примерное знание) в сознании виновного в умышленных преступлениях таких признаков, как свойства потерпевшего (на примере преступлений против личности и против порядка управления). Констатируется неоднозначность теорети- ческих и практических подходов к вопросу об осознании признака противо- правности деяния (на примере экономических и экологических преступлений). Автор считает, что при квалификации хищения как причинившего значи- тельный ущерб гражданину без учета осознания виновным данного признака нет элементов объективного вменения. При совершении как умышленных, так и неосторожных преступлений со специальным субъектом в сознании виновного отражается факт наличия у последнего особого правового ста- туса (признаков специального субъекта). При совершении преступления в со- ставе группы лиц в сознании виновного должны отражаться признаки, ха- рактерные для групповых преступлений. Признавая наличие оценочных моментов у процесса и результата установ- ления предметного содержания вины, автор приходит к выводу о недопусти- мости подмены предметного содержания вины его оценкой. Предлагается включать разъяснения о предметном содержании вины во все постановле- ния Пленума Верховного Суда РФ, посвященные судебной практике по делам об отдельных видах преступлений.


Автор: Н. А. Егорова


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассматриваются вопросы установления следователем факта жестокого обращения с детьми при расследовании уголовных дел. На основе анализа норм отечественного и международного права автором предлагается квалифицировать как жестокое обращение не только физическое насилие, но и факты психологического насилия и отсутствия заботы о детях. Статья 156 УК РФ предусматривает ответственность за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним. Применение данной нормы в следственно-судебной практике затрудняет неоднозначность термина «жестокое об- ращение». С одной стороны, термины «жестокое обращение» и «насилие» отождествля- ются с физическим или сексуальным насилием. Это типичная следственная ситуация по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 156 УК РФ: наличие на теле ребенка ссадин, ушибов, гематом, ожогов, порезов, которые свидетельствуют о жестоком обращении. С другой стороны, кроме физического насилия, выделяют такие формы насилия, как психи- ческое насилие, а также отсутствие заботы — в отношении малолетних детей, жизнь и здоровье которых без должного родительского ухода могут оказаться под угрозой. Ста- тья 156 УК РФ применяется, как правило, при установлении признаков физического или сексуального насилия, а факты психического насилия или отсутствия заботы зачастую игнорируются. Квалификации указанных форм насилия как жестокого обращения с деть- ми препятствуют различные факторы, в том числе отсутствие формализованного тол- кования термина «жестокое обращение» в судебных актах и нормах российского права. Вместе с тем в нормах международного права, ратифицированных Российской Федераци- ей, содержится толкование термина «жестокое обращение с детьми». Так, в постанов- лении Пленума Верховного Суда РФ от 01.02.2011 № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и на- казания несовершеннолетних» указано, что при рассмотрении уголовных дел в отноше- нии несовершеннолетних надлежит учитывать положения Конвенции о правах ребенка 1989 г. Согласно этой Конвенции, жестокое обращение с ребенком может выражаться в любых формах «физического или психологического насилия, оскорбления или злоупотреб- ления, отсутствия заботы или небрежного обращения, грубого обращения или эксплуа- тации, включая сексуальное злоупотребление, со стороны родителей, законных опекунов или любого другого лица, заботящегося о ребенке». Таким образом, с учетом положений Конвенции о правах ребенка при расследовании преступлений, предусмотренных статьей 156 Уголовного кодекса РФ, установленные факты психического насилия над детьми или отсутствия заботы могут быть квалифицированы как «жестокое обращение», наравне с фактами физического или сексуального насилия.


Автор: Галкин Д. В.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: В статье обосновываются положения о том, что прекращение действия Ев- разийского экономического сообщества (ЕврАзЭС) не означает полную декриминализацию, утрату силы как товарной контрабанды, так и контрабанды ограниченных в обороте предметов; не каждое действие, входящее в понятие «незаконный оборот наркотиков» требует квалификации по совокупности. Для этого используется теория перевода жиз- ненных явлений в норму уголовного права, из которой следует, что определение понятия является главным в цепочке «слово — термин — понятие — определение понятия», так как оно отражает сущность преступления. Показано преобразование регулятивного законодательства ЕврАзЭС в законодательство Евразийского экономического союза (ЕАЭС). В связи с этим определение одних понятий осталось прежним, но при другом обозначении (слова, термины); других — изменилось, хотя обозначение осталось прежним; третьих — изменилось и то и другое. Возможность изменения уголовно-правового запрета посредством изменений в нормативных актах, с которыми он связан, признается Конституционным Судом РФ, общепризнанными прин- ципами и нормами международного права, в юридической литературе, обосновывается межотраслевыми связями уголовного закона, системным толкованием норм уголовного права. Поэтому нормы, в диспозициях которых указано перемещение через таможенную границу в рамках ЕврАзЭС (ст. 194 УК РФ, в отношении отдельных предметов — ст. 226.1, 229.1 УК РФ), следует толковать как перемещение через таможенную границу Таможен- ного союза. Однако при этом необходимо разрешить многие вопросы, в статье предла- гается решение некоторых из них. Указание в диспозициях статей, предусматривающих уголовную ответственность за контрабанду ограниченных в обороте предметов, на Государственную границу РФ обусловлено подписанными Россией международными дого- ворами (другим регулятивным законодательством). Ношение, хранение, перевозка, пере- сылка одной партии до границы и перемещение ее через границу образуют единое пре- ступление, окончившееся с момента достижения конечной цели: потребить, сбыть и др., поэтому не требуют квалификации по совокупности.


Автор: Плохова. В. И.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассмотрены проблемы реализации принципов земельного права, обеспечивающих гарантии прав на землю при предоставлении или использовании земель- ных участков для проведения работ, связанных с пользованием недрами. Обоснована вза- имосвязь правовых институтов предоставления земельных участков с изъятием земель- ных участков для государственных или муниципальных нужд. Актуальность обеспечения гарантии прав на землю связана с существованием огромного количества земельных участков, которые не прошли государственный кадастровый учет или которые в силу закона считаются ранее учтенными, но их границы не установлены в соответствии действующим законодательством, в том числе если сведения о коорди- натах характерных точек их границ не занесены в государственный кадастр недвижимо- сти, а также земельные участки, данные о которых в части отнесения к землям той или иной категории земель отсутствуют. Акцентировано внимание на выявление правообладателей земельных участков и располо- женных на них объектов недвижимого имущества, права которых могут быть затрону- ты при выдаче разрешения на использование земельного участка без его предоставления и при установлении сервитута для проведения работ, связанных с пользованием недрами, в связи с включением в Земельный кодекс РФ новых глав V.1—V.6 и VII.1. Новые нормы Земельного кодекса РФ применительно к защите прав на земельные участ- ки, находящиеся в частной собственности, позволяют вновь обратиться к смыслу норм п. 2 ст. 214 Гражданского кодекса РФ и п. 1 ст. 16 Земельного кодекса РФ о государствен- ной собственности на землю при образовании и распоряжении земельными участками, го- сударственная собственность на которые не разграничена, а также при возникновении споров о границах земельных участков, находящихся в собственности Российской Федера- ции, субъектов Российской Федерации или в муниципальной собственности. Показан дисбаланс публичных и частных интересов в новых нормах земельного законода- тельства, предусматривающих установление сервитута для ведения работ, связанных с пользованием недрами, или использование земельных участков, находящихся в государ- ственной или муниципальной собственности, без предоставления земельных участков и установления сервитута.


Автор: Волков Г. А.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: Автор приходит к выводу о том, что договор о сетевой форме реализации образовательных программ наиболее близок по своим правовым характеристикам к до- говору о совместной непредпринимательской деятельности. Сетевое взаимодействие вызвано необходимостью совместной образовательной деятельности, не предполагает создания новых юридических лиц, его участники самостоятельны и действуют на осно- ве собственных учредительных документов и локальных актов. Вместе с тем этот до- говор имеет и ряд отличительных особенностей. Предмет договора раскрывается как действия по организации совместной образовательной деятельности нескольких органи- заций путем распределения между ними обязанностей об объеме и порядке осуществле- ния образовательной деятельности, а также о виде и объеме предоставления ресурсов. Предлагается уточнить в законе перечень существенных условий данного договора и ис- ключить из их числа условия о статусе обучающихся, порядке организации академической мобильности обучающихся, порядке изменения и прекращения договора. Обосновано закре- пление в законе требования о заключении договора о сетевой форме реализации образо- вательных программ в простой письменной форме путем составления одного документа. Поддерживается заключение договора о сетевом взаимодействии и сотрудничестве в ка- честве рамочного соглашения, в котором могут быть определены структура, принципы и общие правила отношений сторон, и наряду с ним отдельных договоров (приложений).


Автор: Малеина М. Н.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: Обобщение судебной практики по делам об оспаривании решений общих со- браний, о признании права собственности на акции позволило выявить одну из проблем обеспечения устойчивости гражданского оборота. Она заключается в невозможности защиты прав хозяйственных обществ и их участников в тех случаях, когда наследни- ки, приняв наследство и проявив в течение значительного промежутка времени полное безразличие в отношении долей в уставных капиталах обществ с ограниченной ответ- ственностью или акций, входящих в наследство, в определенный момент решают вос- пользоваться правами «участника». Анализ положений гражданского и корпоративного законодательства в их взаимосвязи; научных трудов по выбранной тематике не позволил сформировать однозначный ответ на вопрос о практической и теоретической обосно- ванности универсального правопреемства в случаях, когда в состав наследства наряду с иным имуществом входят доли или акции. С точки зрения корпоративного права при- обретение доли или акции и приобретение статуса участника общества — действия не тождественные, следовательно, влекущие разные правовые последствия. В отношении долей общества с ограниченной ответственностью, которые переходят по наследова- нию, законодатель предусмотрел чрезвычайно либеральный подход, предоставив участ- никам корпоративных отношений излишнюю свободу в вопросах локального регулирова- ния перехода доли в уставном капитале общества к наследникам. В работе отстаивается точка зрения, согласно которой принятие наследства, в со- став которого наряду с иным имуществом входят доли или акции, не может являться основанием приобретения статуса участника хозяйственного общества. Объекты, вла- дение которыми предполагает получение статуса участника общества, не могут при- обретаться бездействием, поскольку от состава их собственников зависит законность принимаемых корпорацией решений и, соответственно, стабильность ее деятельности. Утверждается, что открытие наследства не должно обязывать хозяйственное обще- ство, чья сущность сводится к объединению капиталов, занимать активную позицию по поиску наследников, по разрешению вопроса об управлении их долями, в то время как на- следники полностью бездействуют. На основе выводов, сформулированных в одном из судебных актов, обосновывается це- лесообразность признания основанием приобретения статуса участника общества действие наследника по уведомлению общества с ограниченной ответственностью о получении свидетельства о праве на наследство. В отношении акционерных обществ основанием приобретения статуса акционера является запись о переходе прав, внесенная лицом, осуществляющим учет прав на акции.


Автор: Летута Т. В.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: Устойчивое развитие Российской Федерации, высокое качество жизни и здо- ровья ее населения, а также национальная безопасность могут быть обеспечены только при условии сохранения природных систем и поддержания соответствующего качества окружающей среды. Реализации задачи охраны окружающей среды, рационального природопользования и обе- спечения экологической безопасности способствует проведение эффективного и дей- ственного контроля в области охраны окружающей среды — государственного экологи- ческого контроля. По мнению автора, государственный экологический контроль представляет собой уста- новленную нормативными актами деятельность органов государственной власти и управления по выявлению, предупреждению и пресечению нарушений законодательства в области охраны окружающей среды, рационального использования природных ресурсов и обеспечения экологической безопасности. Однако сегодня сложившаяся форма контроля, ориентированная прежде всего на принуж- дение и подчинение, во многом исчерпала себя. В современных условиях необходим переход к предупредительному, превентивному контролю, к «контролю в виде сервиса». Чтобы государственный экологический надзор в Российской Федерации был действитель- но эффективным и соответствовал уровню экономически развитых стран, его необхо- димо реструктуризировать и усилить, привести в настоящую упорядоченную систему. Для совершенствования государственного экологического контроля (надзора) автором предлагается реализовать в совокупности ряд мер, среди которых привлечение неза- висимых и добросовестных экологических аудиторов при проведении государственного экологического контроля в условиях постоянного сокращения штатов специалистов для ликвидации недостатка квалифицированных кадров. Увеличение численности инспекторского состава на местах, в том числе путем введения института внештатных экологических аудиторов, позволит укрепить природоохранные учреждения, чтобы в достаточном объеме выполнять установленные природоохранным законодательством функции. Увеличение численности инспекторского состава на местах, в том числе путем введения института внештатных экологических инспекторов за счет привлечения экологических аудиторов, позволит укрепить природоохранные учреждения, чтобы в достаточном объеме выполнять установленные природоохранным законодательством функции. Для этого будет целесообразно дополнить административные регламенты исполнения Ро- сприроднадзором государственной функции по осуществлению государственного эколо- гического надзора соответствующими положениями. Серьезным шагом может стать регламентация взаимоотношений экологических ауди- торов и государственных инспекторов на основе нового Федерального стандарта ауди- торской деятельности (ФСАД) «Взаимодействие независимых аудиторов с государствен- ными контролерами».


Автор: Чхутиашвили Л. В.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассматривается такое исключение из общего условия непосред- ственности судебного разбирательства, как оглашение показаний неявившихся потер- певших и свидетелей, которые они давали на стадии предварительного расследования. Автор разделяет оглашение показаний по ходатайству одной стороны и по согласию обеих сторон; отмечает, в каких случаях такое согласие требуется, кто понимается под сторонами и каким образом должно выражаться их согласие; устанавливает связь положений, регулирующих проведение судебного следствия, с общими положениями уго- ловного процесса, а также правами его участников. В статье дается объяснение того, почему в определенных ситуациях согласия обеих сторон на оглашение показаний неявив- шихся участников процесса не требуется. Что, кому и каким образом в данном случае необходимо установить, чтобы была возможность применения положений ч. 2 ст. 281 УПК РФ. Отдельное внимание уделяется толкованию такому термину, как «иные чрезвы- чайные обстоятельства, препятствующие явке в суд». Автор обращается к нескольким ФКЗ и ФЗ, демонстрируя однозначность понимания законодателем указанного понятия в различных нормативных правовых актах. В заключении статьи рассматривается во- прос о возможности оглашения показаний в связи с существенными противоречиями; при- водится трактовка данного понятия; выделяются условия, при которых возможно та- кое оглашение. Также отмечается, что по правилам ст. 281 УПК РФ должны оглашаться протоколы допросов, очных ставок и проверок показаний на месте. Статья основана на положениях Конституции РФ, ФКЗ, ФЗ, нормах международных договоров. В статье при- водятся многочисленные правовые позиции Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Европейского Суда по правам человека; выделяются те существенные нарушения уго- ловно-процессуального закона, которые в практике судов общей юрисдикции признаются основанием для отмены вынесенного по делу приговора; указываются случаи, в которых оглашенные показания признаются недопустимыми доказательствами, которые не мо- гут быть положены в основу обвинения подсудимого.


Автор: Маркова Т. Ю.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: Между субъектами отношений, связанных с поступлением на государствен- ную гражданскую службу, ее прохождением и прекращением, могут возникать разногла- сия, обусловленные различным пониманием ими своих субъективных прав, обязанностей и юридически значимых интересов, а также способов их реализации. Такие разногласия в случае невозможности урегулирования самими спорящими сторонами передаются на разрешение компетентными органами посредством установленных законом процедур и приобретают характер служебного спора. В литературе по административному праву служебный спор рассматривается как разновидность административно-правового спо- ра. Однако этот подход вызывает серьезные сомнения, поскольку служебные споры свя- заны не с осуществлением государственным органом публичных функций в рамках своей управленческой компетенции, а с реализацией им как субъектом служебных отношений полномочий по управлению трудом государственных гражданских служащих и формиро- ванию кадрового состава для обеспечения собственной деятельности. Доказывается, что субъектный состав служебных споров, их предмет, а также порядок разрешения по сути не отличаются от аналогичных характеристик трудовых споров, поэтому отсут- ствуют основания для рассмотрения служебных споров в качестве самостоятельного вида правовых споров. Отмечается, что законодательное определение индивидуального служебного спора охватывает только служебные споры по вопросам применения зако- нов, иных нормативных правовых актов о гражданской службе и служебного контракта, т. е. «споры о праве», и не включает в себя разногласия по поводу реализации законных интересов гражданского служащего, которые могут быть удовлетворены при установ- лении новых или изменении существующих условий служебного контракта, т. е. «споры об интересе», что не исключает возможности возникновения такого рода разногласий. Что же касается коллективных служебных споров, то действующим законодательством о гражданской службе понятие «коллективный служебный спор» не предусмотрено, меж- ду тем Закон о госслужбе не содержит и прямого запрета на такого рода споры в сфере гражданской службы.


Автор: Коробченко В. В., Сафонов В. А.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассматриваются признаки объективной стороны состава дан- ного преступления, предусмотренного ст. 282.1 УК РФ, имеющие наибольшее значение для квалификации. В ходе исследования получил освещение вопрос о юридической природе указанного преступления и сформулирован вывод, что экстремистское сообщество пред- ставляет собой специальный вид соучастия в преступлениях экстремистской направлен- ности, выделенный в самостоятельный состав в рамках Особенной части УК РФ. В рабо- те представлены основные точки зрения, сложившиеся в доктрине по вопросу о форме соучастия, в рамках которой существует экстремистское сообщество. В результате анализа норм уголовного закона и материалов судебной практики выявлены признаки, используемые судами для установления факта наличия экстремистского сообщества. Сделан вывод о принадлежности экстремистского сообщества к такой форме соучастия в преступлении, как преступное сообщество (преступная организация), сформулирова- но определение понятия «экстремистское сообщество». Исследованы основные формы общественно опасного деяния, предусмотренного ст. 282.1 УК РФ. Даны рекомендации по квалификации преступления, предусмотренного в ч. 1.1 ст. 282.1 УК РФ РФ, и разрешению проблемных вопросов, связанных с данной нормой (конкуренция с предписаниями ч. 1 и ч. 2 статьи). В связи с дополнением уголовного закона ст. 282.3 УК РФ РФ «Финансирование экстремистской деятельности» разрешен вопрос о соотношении норм, сформулирован- ных в ч. 2 ст. 282.1 и ст. 282.3 УК РФ РФ, а также сформулированы предложения о квалифи- кации содеянного в случаях, когда участник экстремистского сообщества осуществляет его финансирование. Автором разработаны рекомендации по усовершенствованию разъ- яснений Пленума Верховного Суда РФ, посвященных толкованию норм об ответственно- сти за организацию экстремистского сообщества по ст. 282.1 УК РФ РФ.


Автор: Клименко Ю. А.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассматриваются проблемы возмещения убытков, причиненных на- рушениями антимонопольного законодательства, в качестве способа защиты граждан- ских прав. Отмечается, что защита гражданских прав, пораженных в результате наруше- ний антимонопольного законодательства, опосредованно возможна не только в судебном, но и в административном порядке даже без участия судебных инстанций, поскольку эта защита может осуществляться в пределах компетенций ФАС России, установленных зако- нодательством. Обосновывается вывод, что антимонопольная компенсация, предлагае- мая антимонопольным органом в качестве альтернативы возмещения убытков, является сугубо восстановительной, а не карательной (штрафной) мерой ответственности, даже несмотря на то, что она применяется в ответ на нарушение антимонопольного зако- нодательства. Аргументируется, что вопрос о содержании и составе имущественных последствий нарушения антимонопольного законодательства непосредственно связан с основаниями возникновения убытков. Показано, что основным критерием применения мер гражданско-правовой защиты при нарушении антимонопольного законодательства является признак связанности факта административного правонарушения и факта су- ществования гражданско-правового отношения, в котором возникает нарушение имуще- ственных прав или основание для возмещения убытков. По этому критерию автором клас- сифицируются два вида отношений: 1) нарушение антимонопольного законодательства, непосредственно связанное с граж- данским правоотношением; 2) антимонопольное нарушение, не имеющее прямой связи с гражданским правоотноше- нием, при котором имущественный ущерб возникает косвенно (опосредовано). Подробно анализируются отдельные виды оснований возмещения убытков, в качестве которых рассматриваются злоупотребление доминирующим положением, акты недо- бросовестной конкуренции, сговор при проведении торгов. В качестве особого основания возмещения убытков исследуется нарушение запрета злоупотребления правом, имеюще- го такой же универсальный характер, и норма ст. 15 ГК РФ.


Автор: Егорова М. А.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассматривается содержание принципа полного возмещение вреда при наступлении деликтной ответственности в сравнении с содержанием принципа пол- ного возмещения вреда, причиненного гражданину при осуществлении уголовно-процессу- альной деятельности. В этой связи исследуется судебная практика последних и прошлых лет по рассмотрению в уголовном судопроизводстве дел о возмещении имущественного вреда и компенсации морального вреда при полной и частичной реабилитации, показа- но отсутствие единства толкования состава имущественного вреда, возмещаемого по общим основаниям наступления деликтной ответственности (ст. 1064 ГК РФ) и по специальным основаниям (ст. 1070 ГК РФ и ст. 135 УПК РФ). Анализ судебной практики по данной категории судебных дел дает основания для вывода о том, что состав иму- щественного вреда, возмещаемого реабилитированному лицу, значительно у́же, нежели состав имущественного вреда, возмещаемого в деликтных обязательствах (ст. 1064 ГК РФ), показано отсутствие единства в подходе к определению размера компенсации мо- рального вреда при полной и частичной реабилитации; раскрываются понятия «объем» и «размер» возмещаемого вреда как разные правовые категории; обосновывается приме- нение понятий «объем возмещения» и «размер возмещения». Обобщение исследованной судебной практики последних лет и следственно-судебной практики прошлых лет по рассмотрению в уголовном судопроизводстве дел о возмещении имущественного вреда, компенсации морального вреда дает основание полагать, что на практике принцип пол- ного возмещения вреда, причиненного в сфере уголовного судопроизводства, не осущест- вляется. Анализ действующего уголовно-процессуального и гражданско-процессуального законодательства о возмещении имущественного вреда, компенсации морального вре- да, восстановлении трудовых, жилищных, пенсионных и иных прав реабилитированного гражданина свидетельствует о раздвоенности существующего порядка восстановления имущественных и личных неимущественных прав данной категории граждан; предлага- ются пути совершенствования действующего порядка возмещения причиненного вреда и восстановления нарушенных прав реабилитированного. Предлагается единый судебный исковой порядок.


Автор: Острикова Л. К.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассматривается влияние общеправового принципа соразмерно- сти ответственности на применение судами ст. 333 ГК РФ. Учитывая неопределенность употребляемых законодателем в ст. 333 ГК РФ понятий, их оценочный характер, особое внимание уделяется анализу разъяснений Верховного Суда РФ и судебной практики по во- просу явной несоразмерности подлежащей уплате неустойки последствиям нарушения обязательств. В частности, анализируются основания снижения подлежащей уплате неустойки, критерии установления явной несоразмерности неустойки последствиям на- рушения обязательства. Авторами делается вывод, что мера защиты — уменьшение неустойки — может при- меняться в ряде случаев при отсутствии убытков на стороне кредитора. В статье определяется соотношение ст. 333 и 10 ГК РФ, позволяющей реализовывать идею соразмерности гражданско-правовой ответственности на основе принципиального положения — недопустимости злоупотребления правом; выявляются случаи возможного снижения размера неустойки исключительно на основании ст. 10 ГК РФ. На основании анализа принципа соразмерности ответственности выделяются пределы снижения размера подлежащей уплате неустойки. Авторы приходят к выводу, что ст. 333 ГК РФ направлена на реализацию общеправового принципа пропорциональности и соразмерности ответственности, что позволяет по- ставить вопрос о ее соотношении с публичным порядком. Понятие публичного порядка характеризуется авторами как оценочное и во многом юридико-политическое, формаль- но не имеющее определенного содержания, а следовательно, достаточно сложное для единообразного толкования. Анализируя соотношение понятий «публичный порядок» и «основополагающие принципы», авторы делают вывод, что основополагающие прин- ципы права образуют основу публичного правопорядка. Данный вывод подтверждается положениями судебной практики. В статье ставится вопрос о том, может ли необоснованное применение или непримене- ние судом ст. 333 ГК РФ в случае явной несоразмерности неустойки последствиям нару- шения обязательства рассматриваться как нарушение публичного порядка. Отмечается отсутствие единообразной судебной практики по данному вопросу.


Автор: Слесарев В. Л., Кравец В. Д.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Аннотация: Наследственная масса, в которую входят корпоративные права, ценные бу- маги, предприятия, интеллектуальные права, недвижимое имущество, зачастую требу- ет введения доверительного управления на срок до вступления наследников в наследство. Нормы о доверительном управлении наследственным имуществом отсылают правопри- менителя к общим положениям гл. 53 ГК РФ, рассчитанным в первую очередь на предпри- нимательские отношения. Однако специфика природы доверительного управления в силу закона не позволяет применить к нему общие положения об ответственности учредите- ля управления и управляющего, что приводит к незащищенности участников отношений доверительного управления наследственным имуществом предпринимателя. В силу при- роды договора доверительного управления имуществом наследственной массой нотари- ус как учредитель не должен и не может отвечать всем своим имущество по долгам, возникшим в связи с исполнением доверительным управляющим своих обязанностей по договору доверительного управления. В то же время на практике сложно будет найти гражданина, согласного осуществлять доверительное управление чужим имуществом в течение нескольких месяцев, при условии, что он, зачастую не являясь профессионалом, несет неограниченную ответственность по долгам из договора доверительного управ- ления перед третьими лицами и выгодоприобретателями. Отсутствие прямого закре- пления в законодательстве возможностей возложить риски несения потерь на само наследственное имущество, а также предоставление выгодоприобретателям только права требования в отношении доверительного управляющего и возможности предло- жить, а иногда и настоять на кандидатуре доверительного управляющего, исключает возможность эффективно осуществлять управление наследством. Нерациональные ре- шения, заложенные в законодательное регулирование правил об ответственности по обязательствам доверительного управляющего, возникшим при управлении имуществом, не позволяют прямо и надежно защитить интересы выгодоприобретателей и обеспе- чить защиту имущественной сферы нотариуса. На наш взгляд, назрела необходимость привести нормы закона в соответствие с фактическими обстоятельствами судебной и нотариальной практики, чтобы надежно защитить интересы выгодоприобретателей и обеспечить защиту имущественной сферы нотариуса.


Автор: Харитонова Ю. С.


Рубрика: Вопросы правоприменения


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.130.9.107-115


Читать статью полностью

Авторизация

  Информация для авторов

Уважаемые авторы!

Университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА) прекратил сотрудничество с издательской группой Nota Bene.

Читать полностью