Научные журналы
Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)


Международное частное право

Статьи в номере 10 за 2017 год

Аннотация: Современное мироустройство под воздействием процессов глобализации существенно видоизменилось, что приводит к парадигмальному сдвигу в праве, к серьез- ному смещению концепций правопонимания, обусловившему методологический кризис современной теории права. Новая правовая действительность XXI в., преобразованная глобализацией и исследуемая в контексте юридической антропологии, рисует новое бу- дущее права, над созданием которого работают не только государственно-властные образования, но и частные акторы: мировое бизнес-сообщество, или бизнес-элиты в лице транснациональных и мультинациональных организаций, надгосударственных структур. Дисциплинарная матрица международного частного права также претерпевает суще- ственные изменения, находясь в авангарде происходящих преобразований. И если система международного частного права все еще, исходя из постулатов позитивистской юридиче- ской науки, не вмещает в себя нормы негосударственного регулирования, то современная парадигма международного частного права уже немыслима без соответствующих норм. Юридический инструментарий, используемый для целей регулирования трансграничных отношений, ядром которого служат правовые нормы, значительно обогащается сегодня не столько новыми, сколько осовремененными квазиправовыми (неправовыми) средства- ми. Значимое место в соответствующем юридическом инструментарии принадлежит нормам негосударственного регулирования, которые в контексте настоящего исследова- ния квалифицируются как собирательное и наиболее «нейтральное» видовое обозначение норм негосударственного происхождения, регулирующих трансграничные отношения. Начавшийся в области трансграничной торговли процесс активного применения норм негосударственного регулирования распространился практически на все виды трансгра- ничных частноправовых отношений, хотя и с совершенно разной степенью проникновения и признания соответствующих норм, а также с разными допустимыми функциональными возможностями. Живая, гибкая, адаптивная, самоорганизующаяся, мобильная норматив- ная среда формируется, вытесняя, подменяя, видоизменяя, обогащая традиционные право- вые регуляторы. Особенно важно и в недалекой перспективе может привести к глобаль- ным последствиям то, что нормы негосударственного регулирования формируют особуюрегулятивную систему не идеально-абстрактного вакуумного типа, служащую целям моделирования будущего правовых систем, а с очевидно прикладной целью — в качестве «применимого права» в условиях сформированного и широко признанного на международ- ной сцене дестинатора этой системы — международного коммерческого арбитража.


Автор: Мажорина М. В.


Рубрика: Международное частное право


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.131.10.088-102


Читать статью полностью

Аннотация: Перевозка сырой нефти и продуктов ее переработки традиционно относят- ся к разряду затратных и опасных мероприятий. Страхование таких грузов испытывает большие сложности. С одной стороны, требуется объединение капиталов владельцев судов. В то же время вина за наступление страхового случая, как правило, возлагается на фактического перевозчика. Страховая платежеспособность основывается на расхо- дах, предшествующих формированию страховых выплат, тогда как калькуляцию страхо- вой стоимости проще поручить консолидированной группе страховщиков. Только в этом случае ограничения ответственности безупречны, а характер рисков соответствует максимальному уровню страховой защиты. В итоге пределы ответственности устой- чивы к любому из убытков. Однако взаимное страхование заключается в создании новых страховых продуктов, где компенсация и защита прочно связаны между собой. Появле- ние могущественного финансового траста приводит к кумуляции активов и их адресным распределениям. В результате преодолевается крайняя разобщенность показателей опе- рационного риска. Заключаемые срочные контракты приближают начало выплаты ком- пенсаций по одному только первичному риску. Гарантии предстоящего покрытия уста- навливаются свободно, а рисковое обязательство инкорпорируется в прямые затраты по страховой премии. Фонды IOPC увеличивают ликвидность активов.


Автор: Скачков Н. Г.


Рубрика: Международное частное право


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.131.10.103-114


Читать статью полностью

Статьи в других номерах

Аннотация: Трансграничная морская перевозка партии опасных грузов пред- располагает к появлению многоуровневого страхового покрытия, доста- точно лишь осознать, насколько восполнение потерь увязывается с мас- штабами риска. Востребованы любые решения из области стратегического менеджмента, лишь бы прийти к пуловому характеру страховой функции, складывающемуся из накопления выплат на компенсацию. Аксиоматика клу- ба взаимного страхования притязает на максимальную надежность. Клубы вряд ли ограничиваются одним лишь массивом срочных сделок. Распре- деление общей массы убытков элементарно не приходится исключать. Диф- ференциация источников опасности может оказаться ощутимо весомой. Покрытие отягощается вовлечением выплат разной степени финансовой сложности. Взаимное страхование здесь, несомненно, удачная альтернатива. Но клубы P&I опосредуют свое присутствие, лишь если превышение расходов над доходами оборачивается пагубным обесцениванием страховых взносов. Клубы взаимного страхования пользуются доминантным страховым кон- трактом. Они свободны от отыскания каких-то особенных преимуществ в малоутешительных условиях минимального страхования, когда изменчи- вые размеры премий определяются с известной поправкой на неполное по- крытие. Соотношение между показателями из фактической стоимости по опасным грузам столь тонко, что ни единая методика уведомлений о состо- янии рискового запаса не отвечает линейке страхового продукта. Клубы взаимного страхования свидетельствуют в пользу начисленной, а впо- следствии возвращаемой страхователю премии, чем обеспечивают беспри- страстное сокращение расходов. Складывается весьма противоречивая про- цедура, в рамках которой стадия накопления резервов все же претерпевает далеко неоднозначный период формирования покрытия.


Автор: Н. Г. Скачков


Рубрика: Международное частное право


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.131.10.103-114


Читать статью полностью

Аннотация: В статье исследуются проблемы охраны результатов интеллектуальной деятельности, выражающихся в тех или иных объектах промышленной собственности и приравненных к ним в контексте терминологии российского законодательства средств индивидуализации, которые являлись предметом обсуждения государств с давних времен и актуальны по настоящее время. Основным и самым важным направлением международной работы в обозначенной сфере представляется сотрудничество в сфере унификации права промышленной собствен- ности, которое привело к принятию прежде всего Парижской конвенции по охране про- мышленной собственности в 1883 году, некоторые терминологические аспекты которой рассматриваются в настоящей статье. Автор отмечает, что Парижская конвенция даже в финальной своей редакции (в редак- ции Стокгольмского акта 1967 г.) не предложила четкого определения объектов промыш- ленной собственности и критериев их детерминации. Однако определяющим для целей детерминации объектов промышленной собственности и разграничения объектов про- мышленной собственности и объектов, например, авторского права, а также какого-ли- бо имущества (имущественных прав) предлагаются критерии возможного использования результата интеллектуальной деятельности (того или иного объекта промышленной собственности) в промышленности и торговле, т.е. производстве материальных благ и продаже товаров (оказании услуг). Именно на основе таких критериев к объектам про- мышленной собственности (после принятия последней редакции Парижской конвенции) предлагается относить появившиеся уже позднее в качестве объектов охраны: ноу-хау (секрет производства), топологии интегральных микросхем, селекционные достижения (в частности, сорта растений). Кроме того, основополагающим международным договором для выделения отдельных объектов промышленной собственности и их дифференциации от иных объектов интел- лектуальной собственности предлагается считать и Стокгольмскую конвенцию, учреж- дающую Всемирную организацию интеллектуальной собственности. В статье также исследуются положения Соглашения ТРИПС, относящиеся к охране объектов промыш- ленной собственности. Автор уделяет внимание и особенностям охраны наименований мест происхождения товаров, географических указаний, рассматривая положения Лисса- бонского соглашения об охране наименований мест происхождения и их международной регистрации 1958 г. в редакции Женевского акта 2015 г.


Автор: Шахназаров Б. А.


Рубрика: Международное частное право


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.131.10.103-114


Читать статью полностью

Аннотация: Понятие «удобного флага» отождествляется с возможностью свободной регистрации судна, что вряд ли обеспечивает высокие критерии безопасности. «Свобод- ные флаги» подразумевают вероятность применения иного правопорядка, вместо того, что приводится в коносаменте. Как следствие, декларируются неординарные формулы прикрепления. Потребность воспользоваться специальной коллизионной нормой тоже достаточно велика. Стороны готовы распорядиться презумпцией подразумеваемого вы- бора правопорядка, сто́ит только допустить неразрывность договора, контракта и ком- мерческой транспортной трансакции. «Свободный флаг» корректирует сферу определе- ния права, подлежащего применению, привносит корректирующие оговорки в контракт, если принцип реальной связи не соразмерен принципу соразмерности сделки. Страховая стоимость включает в себя внереализационные затраты, расходы на страхование сокра- щаются неоспоримо. «Удобный флаг» означает и заключение нового договора, где условия открытой регистрации определяются волей либо перевозчика, либо дилера — фрахтово- го агента. Пребывание любого груза на борту судна расценивается как доказательство надлежащего исполнения обязательств, хотя закон страны государства флага чаще обе- спечивает не реальные, а фактические размеры выплаченного страховщиком страхово- го возмещения. Достаточно получить для этого привилегию распоряжаться расходами на эксплуатацию судна, неважно, что вносятся они в различные платежные, балансовые счета. Однако закону страны государства флага необходимо обозначить свою позицию и по законодательству той страны, где компенсация убытков за счет страховщика упрощена. Доля лояльности отводится тогда обязательствам из возмещения ущерба из взысканий кредиторов при оформлении чартера. Праву, призванному конструировать пропорции между стоимостью судна и фрахта, отводится функция классификации ри- скообразующих факторов при приоритете правопорядка, благоприятного для базисного договора. Обоснование груза в интересе вовлекается в процедуру уточнения статута обязательства и связанного с ним правопорядка.


Автор: Скачков Н. Г.


Рубрика: Международное частное право


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.131.10.103-114


Читать статью полностью

Аннотация: В статье исследуется развитие в доктрине и закрепление в законодатель- стве США и европейских стран основополагающих начал международного частного пра- ва, установленных великими голландскими коллизионистами (уважение к приобретенным за границей правам при условии, что они не наносят ущерба власти или правам другого суверена или его подданных). Важность правил, указанных в голландской теории comitas gentium, заключается в установлении единых и общих для всех стран принципов между- народного частного права, базирующихся на универсальном, признаваемом всеми госу- дарствами основании — суверенитете. В исследовании отмечается, что выделенные голландской доктриной критерии пределов применения иностранного права в полной мере соответствуют тем ценностям, которые в современном праве входят в состав публичных (конституционно значимых) интересов (public interests), являющихся в странах романо-германского права основой публичного порядка по смыслу международного част- ного права, а в праве США — основой публичной (государственной) политики (Public Policy). На основе детального анализа доктрины и законодательства XIX—XX вв. установлены этапы закрепления правил, выдвинутых голландскими коллизионистами, в законодатель- стве зарубежных стран. Обосновываются причины, по которым указанный в голландской доктрине ограничитель пределов применения иностранного права стал в дальнейшем не только разграничительной линией между применением своего или иностранного права, но и главным критерием, определяющим применимое право в международном частном праве. Делается вывод, что коллизионные начала, выдвинутые голландцами, в законо- дательстве США стали основой принципа наиболее тесной связи и легли в содержание консеквенциального метода устранения коллизий, а в законодательстве европейских стран — вошли в содержание защитных оговорок о публичном порядке, как по смыслу международного частного права, так и по смыслу гражданского права.


Автор: Шулаков А. А.


Рубрика: Международное частное право


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.131.10.103-114


Читать статью полностью

Аннотация: В статье исследуется институт общественного достояния: основы его содержания и регулирования в международном авторском праве, а также имплемен- тация в национальное право государств — участников универсальных международных соглашений в сфере авторского права. Идентифицированы общие черты закрепления института общественного достояния в национальном авторском праве государств, сформировавшиеся под воздействием процесса гармонизации права: определение усло- вий перехода произведения в общественное достояние и пределов использования такого произведения на основании коллизионной привязки «закон государства охраны произведе- ния» (lex loci protectionis), закрепление в качестве правовой основы перехода произведения в общественное достояние критерия окончания действия именно исключительных прав; правовое осознание общественного достояния как элемента культуры обще- ства, который должен быть доступен каждому. Для глубокого исследования вопроса институт общественного достояния в авторском праве более детально рассмотрен на примере правопорядков США, Франции и России. Отмечены проблемы, характеризую- щие действие института общественного достояния в современных трансграничных отношениях, обусловленные неодинаковым уровнем экономического и культурного раз- вития государств и территориальностью международного авторского права: разное понимание объектного состава общественного достояния, разные подходы к определе- нию момента перехода произведения в общественное состояние, непроработанность вопросов о режиме общественного достояния и санкциях за его нарушение, практически полный отказ от экстерриториальности действия норм института общественного достояния. Как результат исследования сформулированы предложения по совершенствованию пра- вового регулирования общественного достояния в Российской Федерации. Для авторов, желающих передать свое произведение в общественное достояние, предложено устано- вить юридические основы порядка; предложено установить правила выбора применимого права при определении обладателя переданных по трансграничному договору и восста- новленных после перехода в общественное достояние исключительных прав на основе коллизионной привязки «закон страны происхождения произведения» (lex origin); пред- ложено уточнить права авторов производных от ранее находившихся в общественном достоянии и позже восстановленных в охране произведений.


Автор: Луткова О. В.


Рубрика: Международное частное право


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.131.10.103-114


Читать статью полностью

Аннотация: Перевозка сырой нефти и продуктов ее переработки традиционно относят- ся к разряду затратных и опасных мероприятий. Страхование таких грузов испытыва- ет не меньшие сложности. Требуется объединение капиталов владельцев судов. В то же время вина за наступление страхового случая, как правило, возлагается на фактического перевозчика. Страховая платежеспособность основывается на расходах, предшеству- ющих формированию страховых выплат. Тогда как калькуляцию страховой стоимости проще поручить консолидированной группе страховщиков. Только в этом случае ограни- чения ответственности безупречны, а характер рисков соответствует максимальному уровню страховой защиты. В итоге пределы ответственности устойчивы к любому из убытков. Однако взаимное страхование заключается в создании новых страховых про- дуктов, где компенсация и защита прочно связаны между собой. Появление могуществен- ного финансового траста приводит к кумуляции активов и их адресному распределению. В результате преодолевается крайняя разобщенность показателей операционного риска. Заключаемые срочные контракты приближают начало выплаты компенсаций по одному только первичному риску. Гарантии предстоящего покрытия устанавливаются свобод- но, а рисковое обязательство инкорпорируется в прямые затраты по страховой премии. Фонды IOPC увеличивают ликвидность активов.


Автор: Скачков Н. Г.


Рубрика: Международное частное право


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.131.10.103-114


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассматривается вопрос о правовых последствиях для контраген- тов трансграничного договора о распоряжении исключительными авторскими правами несовпадения требований национального права о существенных условиях договора. Ана- лизируются понятия «незаключенность» и «недействительность» договора. Рассматри- ваются иные (помимо существенных) условия договора.


Автор: Lutkova O. V.


Рубрика: Международное частное право


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.131.10.103-114


Читать статью полностью

Аннотация: Вопросы подходов к раскрытию содержания принципа наиболее тесной связи являются одними из самых важных и малоизученных в международном частном праве. Исследование посвящено коллизионному, материально-правовому (смешанному) и субъек- тивному подходам. Особое внимание в работе уделено смешанному подходу, максималь- но полно раскрывающему содержание наиболее тесной связи и поэтому получающему все большее развитие в законодательстве США, ЕС, Китая, России и других стран. Делается вывод, что механизм смешанного подхода основан на одновременном учете правопри- менителем публичных интересов и коллизионных презумпций. Выступающий в качестве вектора публичный интерес и соответствующая ему коллизионная презумпция в сумме образуют наиболее тесную связь с правоотношением. На основе детального анализа пра- вовых норм установлено, что в рамках смешанного подхода в современном законодатель- стве используется несколько способов закрепления публичных интересов для определения наиболее тесной связи. Законодатель либо указывает правоприменителю те публичные интересы (цели), которые должны быть учтены и не ущемлены, либо устанавливает, чьим интересам обязан благоприятствовать правоприменитель при выборе права, либо сразу выделяет определенный критерий учета таких интересов. Проанализированы при- чины неопределенности и противоречивости субъективного подхода, основанного глав- ным образом на поиске правоприменителем предполагаемых намерений сторон и являю- щегося в связи с этим не только синонимом, но и повтором отвергнутого в современном международном частном праве подхода о гипотетической воле сторон.


Автор: Шулаков А. А.


Рубрика: Международное частное право


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.131.10.103-114


Читать статью полностью

Аннотация: В статье предложена оригинальная классификация принципов правово- го регулирования трансграничных авторских отношений, включающая три вида групп руководящих норм, вычлененных на основании ряда существенных критериев: системо- образующие принципы, специальные материально-правовые и специальные коллизионные принципы. Подробному исследованию подвергнута группа специальных коллизионно-пра- вовых принципов, структурно включающих следующие два вида основных регуляторов: закон государства, где испрашивается охрана произведения (lex loci protectionis), и закон государства происхождения произведения (lex loci origins). Осуществлен анализ трансграничных авторско-правовых отношений не только с пози- ций разрозненных в силу национального режима международно-правовой охраны систем национального права и сепаратно регулируемых ими авторских отношений, как это от- ражено в большинстве современных научных исследований в сфере авторского права. Автор настоящего исследования использует системный подход, который позволил вы- явить общие фундаментальные основы регулирования соответствующих групп отноше- ний в масштабе сообщества государств — участников системы международной охраны авторских прав. Анализ осуществлен через действие норм международных соглашений по авторскому праву в тандеме с национальными правопорядками государств, участвующих в этих соглашениях, а также одновременно через сравнительный анализ авторского пра- ва современных государств между собой. Выявленные системные регуляторы — принципы правового регулирования трансграничных авторских отношений — в условиях пробельно- сти коллизионного и даже материально-правового регулирования в отдельных институ- тах авторского права могут выполнять функцию юридических ориентиров.


Автор: Луткова О. В.


Рубрика: Международное частное право


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.131.10.103-114


Читать статью полностью

Аннотация: Анализ отечественных и зарубежных правовых актов и доктрины позволяет сделать вывод, что разграничение сверхимперативных и императивных норм возможно только на основе разделения сфер публичного порядка страны (по смыслу международно- го частного права или по смыслу гражданского права). Определение указанных сфер и со- ставляющих их норм возможно путем установления публичных интересов, обеспечивае- мых этими нормами. Сверхимперативные нормы (ст. 1192 ГК РФ) и нормы, действующие в рамках оговорки о публичном порядке (ст. 1193 ГК РФ), составляют в совокупности сфе- ру «публичного порядка по смыслу международного частного права». Эти нормы основа- ны на публичных интересах, являющихся конституционно значимыми ценностями. Импе- ративные нормы, обеспечивающие действие защитных оговорок, закрепленных в п. 5 и 6 ст. 1210 ГК РФ, а также п. 2 ст. 1123 ГК РФ, охватывают ту сферу, которую в доктрине международного частного права относят к «публичному порядку по смыслу гражданско- го права». Императивные нормы базируются на публичных интересах, не относящихся к конституционно значимым ценностям. Установлено, что универсальным критерием, определяющим необходимость применения сверхимперативных и императивных норм, за- щищающих от иностранного права различные сферы публичного порядка страны, являет- ся критерий оценки ущерба интересам публичного порядка, связанный с негативными для него последствиями. Делается вывод, что, в отличие от установленного в законодатель- стве понятия «нормы непосредственного применения» (ст. 1192 ГК РФ), принятый в оте- чественной доктрине термин «сверхимперативные нормы» соответствует правилам русского языка и юридической техники. Приставка «сверх» указывает не только на иерар- хию, но и на систему норм в связке «сверхимперативные нормы — императивные нормы». Термин «нормы непосредственного применения» такой системной иерархии не дает.


Автор: Шулаков А. А.


Рубрика: Международное частное право


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.131.10.103-114


Читать статью полностью

Аннотация: Исследование проблем определения понятия «трансграничный брак» в науке международного частного права является весьма сложным вследствие неопределенно- сти подходов к пониманию самого социально-правового явления «брак». Не все государ- ства пошли по пути законодательного закрепления данного термина. В юридической литературе многие авторы указывают и на невозможность, и на отсутствие необходи- мости унификации понятия «брак» вследствие больших различий исторических, правовых, семейных, религиозных традиций в области брачно-семейных отношений в государствах, принадлежащих к различных правовым системам. В российской юридической науке отсут- ствует единый подход к определению понятия «брак». Анализ юридической литературы позволил выявить несколько существенных подходов в решении указанного вопроса. Так, брак определяется как союз мужчины и женщины, как особый семейно-правовой договор, как гражданско-правовой договор. В науке международного частного права авторы ис- пользуют термины «международный брак», «трансграничный брак», «интернациональ- ный брак» как тождественные понятия, при этом термин «брак» не раскрывается. Автор предпринял попытку определения понятия «трансграничный брак» через соот- ношение понятий «международные отношения» и «трансграничные отношения». Тра- диционным является подход, согласно которому международные отношения возникают между государствами, между народами, носят общественно-политический характер и со- ставляют предмет правового регулирования международного публичного права. Термин «трансграничные отношения» рассматриваются как синоним термина «международные частноправовые отношения», которые возникают между физическими и юридическими лицами в частноправовой сфере — гражданско-правовые отношения, инвестиционные, торговые, трудовые и т.д. Поэтому, определяя понятие «брак» в международном част- ном праве, автор использует термин «трансграничный брак». Кроме того, автором выявлено отсутствие универсальных критериев (как признаков, оснований оценки явле- ния) отнесения отношений именно к трансграничным. Так, автором установлено, что к таким критериям в разных источниках относят субъектный состав правоотношений и их статус, политико-географическое местоположение и перемещение субъектов, на- личие иностранного элемента, связанность с различными правовыми системами либо иностранным правопорядком. По мнению автора, употребление термина «иностранный элемент» является наиболее удачным и обоснованным к характеристике трансгранич- ных отношений.


Автор: Савенко О. Е.


Рубрика: Международное частное право


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.131.10.103-114


Читать статью полностью

Авторизация

  Информация для авторов

Уважаемые авторы!

Университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА) прекратил сотрудничество с издательской группой Nota Bene.

Читать полностью