Научные журналы
Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)


Сравнительное правоведение

Статьи в номере 1 за 2017 год

Аннотация: Конституция, как известно, главный источник права вообще и конститу- ционного права в частности. В отечественной литературе конституции России и кон- ституции зарубежных стран обычно анализируются отдельно. В статье предпринята попытка рассмотреть конституцию как целостное явление современной цивилизации. На основе анализа конституций Бразилии, Швейцарии, Индии, Исламской Республики Паки- стан, Германии, Франции и Российской Федерации формулируются определенные выводы. К тенденциям развития современных конституций следует отнести увеличение объема конституций, расширение круга регулируемых общественных отношений, в том числе конституционализацию отношений по поводу деятельности репродукционной медицины и генной технологии в человеческой сфере. Подчеркивается, что в современный период, когда применение трансплантационной медицины будет только увеличиваться, на пер- вый план выходят вопросы охраны достоинства личности. Констатируется, что в этих вопросах уникальна Конституция Швейцарии. В статье обращается внимание на то, что самые большие по объему конституции подвергаются наиболее частым изменениям, что не может позитивно сказываться на стабильности конституционного правопорядка. Оценивается целесообразность внесенных поправок в Конституцию РФ по вопросам увеличения сроков полномочий Президента РФ и Государственной Думы РФ. Автор констатирует, что в демокра- тических странах довольно широко распространено применение пятилетнего срока работы парламента, тогда как срок полномочий президента, как правило, ниже чем в Российской Федерации. Дополнительно автор касается форм, в которых существуют современные конституции, в частности вопроса о целесообразности неписаной кон- ституции. Затрагивается вопрос о правовой охране конституции (конституционном контроле). По вопросу о соотношении духа и буквы конституции делается вывод, что дух конституции — это глубинный смысл всей совокупности ее принципов и норм, ори- ентированный на ее основную цель, и любое толкование буквы конституции должно исходить из ее духа.


Автор: Страшун Б. А.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.164-171


Читать статью полностью

Аннотация: В статье анализируются основные подходы к теории и практике заключения коалиционных соглашений между политическими партиями в зарубежных государствах. По мнению автора, данный опыт может быть полезен в российской практике. Отдельно рассматривается вопрос о возможности судебной защиты данных соглашений, при этом приводятся до этого не освещавшиеся в российской юридической науке израильская и не- мецкая правовые доктрины по данному вопросу. Констатируется, что существует и проблема облечения политических решений в юри- дическую форму. Например, политическая элита принимает решение, согласно которому определенные политические силы не должны допускаться к представительству в парла- менте. Это политическое решение может быть оформлено в виде конкретных законода- тельных актов. Конечно, это скорее негативный пример, но он показывает, что право, по сути, может выступать в качестве инструмента легитимации политических решений. Другой пример: модель процесса принятия решений, которой пользуются внутри полити- ческой партии, может быть трансформирована в механизм на законодательном уровне. Выделяются следующие компоненты, которые, как правило, присутствуют в коалицион- ных соглашениях: основы государственной политики в различных сферах; распределение постов в правительстве, процедурные вопросы, в том числе порядок формирования раз- личных органов коалиции и порядок принятия ими решений. Делается вывод, что предме- том соглашения между политическими партиями в Государственной Думе могут быть, пожалуй, лишь совместные действия, в частности голосование по определенным законо- проектам либо за или против конкретной кандидатуры (кроме Председателя Правитель- ства), чье назначение относится к компетенции нижней палаты, например при голосова- нии по вопросу об утверждении кандидатуры Председателя Счетной палаты Российской Федерации. Другое дело, что такие соглашения, скорее всего, будут носить характер уст- ных договоренностей, заключаемых ad hoc (несмотря на то, что план законодательной работы Государственной Думы утверждается заранее), при этом переговорный процесс будет носить очень быстрый характер.


Автор: Заикин С. С.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Статьи в других номерах

Аннотация: Принцип абстрактности в немецком гражданском праве устанав- ливает, что передача права на предмет (например передача собственности на вещь) производится на основании самостоятельного договора, правовые по- следствия которого наступают независимо от того, существует ли для этого действенное обязательственное основание (например договор купли-продажи). В настоящей работе данный принцип исследуется в сравнении с французским правом, в котором не существует разделения на обязательственный договор и договор передачи собственности. Авторы приходят к выводу, что практиче- ские преимущества немецкого принципа абстрактности весьма ограничены. Ко- нечно, данный принцип укрепляет безопасность и надежность правооборота, а также обеспечивает ясность в имущественных отношениях. Однако если речь идет о передаче собственности на вещь, французскому праву это удается дру- гими средствами, по меньшей мере так же успешно. В случае передачи требо- ваний и иных прав немецкий принцип абстрактности обладает определенными преимуществами, хотя и они не велики.


Автор: Тильман Бецценбергер,Мари Франс Николас-Магвин


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Аннотация: Статья посвящена проблеме взаимодействия правовых систем мира. Автор дела- ет вывод о существовании трех основных глобальных правовых систем: мусульманской, либе- рально-полусоциально капиталистической и тоталитарно-социалистическoй. Он отмечает, что хотя конвергенция глобальных правовых систем растет, но у этого процесса есть и свои объективные пределы. До сих пор в мусульманской, либерально-полусоциальной капиталистиче- ской и тоталитарно-социалистической системах есть конституционные положения, которые никогда не могут восприняты другими системами, потому что такие положения рассматрива- ются ими как антагонистические.


Автор: Чиркин В.Е.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Аннотация: Цель исследования — оспорить идею о необходимости широ- комасштабного внедрения англосаксонской модели государства в госу- дарственно-правовую жизнь современной России. В предметном поле дис- куссии оказываются: исторические пути, пройденные Англией, Америкой и Россией, их цивилизационная и геополитическая несхожесть, различия в идейно-теоретических основах. Все это потребовало тщательного изу- чения основных параметров англосаксонской модели государства, начиная с ее истоков. Особое внимание было уделено той версии происхождения государства, которая представлена в трудах Джона Локка. Методология исследования: цивилизационный и формационный подходы, диалектический подход к анализу общего, особенного и отдельного, исто- рический, логический, проблемно-теоретический, сравнительный, сравни- тельно-правовой, текстологический методы. Научная новизна и выводы. Англосаксонская модель государства выража- ет региональную специфику англо-американского мира. При ином подходе она возводится в ранг «общей закономерности», которой произвольно при- дается планетарный характер. Полное забвение категории «особенное», исторического характера российской государственной модели приведет к вечному метанию между левым и правым западничеством.


Автор: Тимонин А. Н.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Аннотация: Одним из направлений конституционной реформы в Велико- британии в отношении обеспечения реального разделения властей стал процесс деволюции (devolution), означающий децентрализацию власти, т.е. передачу (делегирование) властных полномочий от центра на места. Децентрализация политической власти в Великобритании существен- но увеличилась не только в связи с членством Соединенного Королевства в Европейском Союзе, но и в связи с делегированием власти Шотландии, Уэльсу и Северной Ирландии на внутригосударственном уровне, начиная с 1998 г. В унитарном государстве, каким является Великобритания, деле- гирование полномочий от центрального правительства правительствам данных регионов обеспечивает учет интересов отдельных субъектов и ограничивает вмешательство центральных органов власти в дела их администраций. Делегированное управление было рекомендовано Коро- левской Комиссией по конституционным вопросам в 1973 г. В настоящее время принято законодательство о передаче делегированных полномочий Шотландскому парламенту, Ассамблее Северной Ирландии и, в меньшей степени, Ассамблее Уэльса. Законодательные положения о делегировании полномочий трем территориям имеют многие общие черты, но и важ- ные отличия в отношении каждого региона. Модели деволюции в Велико- британии отличаются одна от другой. Наибольшие полномочия имеет Шотландия, Уэльсу делегируются лишь административные полномочия, а деволюция в Северной Ирландии существенно осложнена политиче- ской борьбой между националистами и унионистами. Тем не менее зако- нодательство, касающееся делегирования полномочий от центрального правительства законодательным и исполнительным органам регионов, постоянно совершенствуется, и процесс деволюции не останавливается. Особенности данного процесса в отношении каждого из регионов Велико- британии, а также основные положения законодательства о деволюции анализируются в данной статье.


Автор: Устюжанинова Е. А.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Аннотация: Европейский суд справедливости, созданный в начале 1950-х гг., значительно расширил свои полномочия. Главным фактором экспансии европейского права стали об- ращения национальных судов в Европейский суд за разъяснениями (в 1993—2009 гг. имело место от 200 до 300 преюдициальных запросов в год, с 2010 г. их число выросло до 400 и даже превысило эту цифру, что, однако, не так много на три десятка стран-членов). Суд признал появление системы европейского права в 1960-е гг. (дела Van Gend en Loos v. Nederlandse Administratie der Belastingen; Costa v. ENEL; International Handelsgesellschaft). Он утвердил принцип свободного перемещения товаров и услуг в 1970-е. Особую известность получили такие решения, как «Дассонвилль», «Кассис де Дижон», «Омега». В 1990-е Суд уделил еще большее внимание гуманитарным проблемам. Но далеко не все решения судеб- ного органа являются государственно ориентированными. В основном не учитываются государственные интересы в двух категориях дел: 1) связанных с вмешательством в ком- петенцию стран-членов под предлогом защиты фундаментальных принципов европей- ского права и 2) относящихся к расширительной трактовке гражданства Евросоюза. Эти сферы жизни являются особенно противоречивыми для определенных государств, наци- ональных бюджетов и суверенитета (потенциально причиняющим беспокойство в буду- щем как искусственно стимулирующим иммиграцию является дело Gerardo Riuz Zambrano v. Office national de l’emploi). То же можно сказать и о трудовых спорах, которые ущемляют права профсоюзов (обратим внимание на дела Viking Line; Laval). Иногда определенные го- сударства, политики и юристы возмущаются судебной экспансией. Национальные суды редко обнаруживают открытое недовольство решениями Европейского суда, но, судя по всему, воздерживаются от того, чтобы делать преюдициальные запросы в массовом по- рядке. Общественное мнение Европы все меньше и меньше доверяет Европейскому суду справедливости. Особенно это актуально для Греции, Испании, Италии, Португалии, Ве- ликобритании, Кипра (уровень доверия только около 30—35 % или меньше).


Автор: Саломатин А. Ю., Наквакина Е. В.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Аннотация: В России и Китае декларирование имущества является важным звеном в си- стеме борьбы с коррупцией, однако, основываясь на различных политических системах, различных экономических базах, исторической культуре и социальной среде, странами сформированы разные конструкции. Поиск общих черт в декларировании имущества в указанных государствах, анализ различий в них, использование положительного опыта имеют большую ценность. Направление развития китайской системы декларирования имущества должно быть таким, чтобы она эволюционировала из внутрипартийного в государственное законодательство; модель системы должна перейти от режима еди- ного управления внутри системы в открытый режим множественного общественного управления, ее функциональными целями должно стать не выявление коррумпированных элементов, а предотвращение конфликтов интересов; логика ценностей системы долж- на превратиться из ограничения единственным требованием декларирования в сбалан- сированное сочетание связывания обязательствами и оказания правовой помощи.


Автор: Гун Бин.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Аннотация: Статья посвящена анализу исторических особенностей формирования си- стемы землевладения в странах Магриба. Показано, что в историческом аспекте систе- мы землевладения в Магрибе подвергались изменениям. Они зависели от того, какие циви- лизации существовали в этих странах, на них оказывали влияние религиозные факторы, колониальное правление. Автором рассмотрены правовые аспекты проблемы землевладения в Алжирской Народ- ной Демократической Республике, Ливии, Королевстве Марокко, Тунисской Республике, Ис- ламской Республике Мавритании. В статье показано, что доколониальный Алжир был главным образом крестьянским об- ществом, земля формировала основу имущественных отношений. Землевладения юриди- чески и по обычному праву подразделялись на шесть различных категорий: mulk, arsh или sabega, waqf или habus, beylik или azel, mokhzen и muwat. Правовая система Ливии формировалась под влиянием османского права, французско- го, итальянского гражданского права, Египетского гражданского кодекса, кроме того, в стране действуют нормы исламского и обычного права. В период османского правления в Триполитании, Киренаике и Феззане — исторических областях Ливии — существовали различные виды землевладения. В Марокко существовало пять основных видов землевладения. Распределение земли в Ма- рокко после независимости зависело главным образом от политических событий в стране. Тунис был первой страной в Магрибе, которая провела реформы западного образца, по- скольку он подвергался иностранному влиянию.


Автор: Крассов О. И.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Аннотация: Поддержание стабильности конституционного порядка зачастую требует проведения политических и правовых реформ. В КНР в силу исторических и идеологических причин альтернативой политической реформе выступает реформа правовая, в насто- ящее время выраженная формулой «правление государством на основе закона». Анализу содержания данной концепции в сравнении со смежными категориями правления права, правового государства и социалистического правового государства посвящена данная статья. Содержательно «правление государством на основе закона» реализуется в нескольких сферах: обеспечение прямого действия Конституции КНР и совершенствование законо- дательной деятельности; продвижение государственного управления на основе закона («правовое правительство»); обеспечение справедливого правосудия; укрепление право- сознания граждан; совершенствование системы подготовки юридических кадров; реор- ганизация правовой работы и нормативной системы внутри коммунистической партии. Обзор истории возникновения и содержательных особенностей концепции указывает на три блока источников «правления государством на основе закона»: западные архетипы правления права и правового государства, древнекитайская идеология легизма, а также опыт создания «социалистического правового государства» в СССР. Китайские представления о законе приближаются к условиям формирования конти- нентальной идеи правового государства, делающего ставку на рационализацию бюро- кратии посредством закона. В отличие от правового государства и правления права, нацеленных на ограничение государства и обеспечение автономии личности и обще- ства средствами права, у легистов назначение закона прямо противоположное — рас- ширение контроля государства над обществом и личностью и вытеснение всех прочих социальных нормативов. Сопоставление исторических предпосылок развития теорий правления права и правового государства, с одной стороны, и «правления государством на основе закона» — с другой, демонстрирует разностадийность и самобытность по- литико-правового развития европейского и китайского общества. Последнее, ввиду отсутствия собственного опыта христианства, не сформировало волевого архети- па правового государства, подобного европейскому архетипу Нового времени. В Китае с большими оговорками действует лишь этика легализма, направленная на рационали- зацию государственной бюрократии, и нет достаточных культурных предпосылок для восприятия концепции естественных прав личности. В концепции «правление государ- ством на основе закона» государство, как и в западных архетипах, является управляе-мым субъектом, но закон не приобретает в отношении него положения руководящей силы, сам пребывая в роли инструмента в руках суверена — народа, представляемого партией.


Автор: Сонин В. В.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Аннотация: В работе на основе комплекса критериев, разработанного автором, систе- матизируются и анализируются концепции квалификации договора в российской и ан- глосаксонской правовых семьях. Обращается особое внимание на те концепции, которые имеют существенное значение для правоприменительной практики. Например, концеп- ции, применение которых влечет квалификацию договора в качестве необязательного к исполнению соглашения. Сторона такого соглашения не может обратиться в суд за защитой своих прав в случае неисполнения данного соглашения другой его стороной. Вы- деляются конститутивные признаки российской, англосаксонской и романо-германской правовых систем. На базе указанных признаков российской, англосаксонской и романо-гер- манской правовых систем рассматриваются теоретические и практические проблемы концепций квалификации договора в современном частном праве. Данные проблемы ис- следуются с учетом основных тенденций развития доктрины и правоприменительной практики российской и англосаксонской правовой систем. Проводится сравнительно- правовой анализ содержания концепций квалификации договора в свете особенностей российской и англосаксонской правовых систем. В частности, исследуются в сравнитель- но-правовом аспекте формальные и содержательные концепции квалификации договора. Рассматриваются проблемы определения конститутивных признаков сделки и природы недействительных сделок, определения понятия «основание (кауза) сделки», а также определения понятия «встречное предоставление». Представлены в работе критерии состоятельности встречного предоставления, разработанные правоприменительной практикой и доктриной. Кроме того, дается сравнительно-правовой анализ концепции основания (каузы) сделки и концепции встречного предоставления, учитываются их об- щие и отличительные черты. В качестве конститутивных признаков концепции встреч- ного предоставления автором квалифицируются критерии состоятельности встречно- го предоставления. В статье применяется авторский подход к делению всех критериев состоятельности встречного предоставления на объективные и субъективные, исполь- зуются разработанные автором критерии такого деления. Дается краткий анализ каж- дого из указанных критериев с учетом положений актуальной правоприменительной практики и доктрины частного права.


Автор: Подузова Е. Б.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Аннотация: Формируя рыночные отношения, российский законодатель стремится адап- тировать разработанные ранее принципы исполнения обязательств к современным ус- ловиям с учетом зарубежного опыта. Рассмотрены характерные для стран романо-гер- манской правовой семьи положения, включающие «некоторые общие принципы, которые законодатель не конкретизировал в позитивной норме», и российское законодательство, основанное на судебной практике и закрепляющее «принципы права, обладающие высшим авторитетом и являющиеся критерием и мерой оценки правомерности всех норматив- ных актов». Исследована научная позиция относительно сущности и значения принципов права, со- впадающая с видением немецких цивилистов и практиков. При этом дан сравнительный анализ принципам исполнения обязательства, принципу добросовестного поведения субъ- ектов, особенностям ограничения принципа реального исполнения обязательства, отка- за от договора (исполнения договора) или от осуществления прав по договору, принципу сотрудничества, принципу экономичности исполнения, которые, по мнению авторов, в сочетании с иными принципами, включая общий принцип добросовестности в граждан- ском праве, могут служить определенным ориентиром в практической области. Среди принципов исполнения обязательств в российском праве особое внимание уделено прин- ципу недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательства и связан- ной с ним неоднозначной судебной практике. Отмечены особенности закрепления выше- указанных принципов странами СНГ в стандартах, а в законодательствах зарубежных стран — в директивах. Предложено закрепить в ГК РФ определение условий стандарт- ного договора, переняв опыт Германии, что послужит гарантией соблюдения баланса интересов сторон договора, а также средством защиты от злоупотребления свободой договора со стороны экономически более сильного контрагента.


Автор: Тордия И. В., Савченко С. А.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Аннотация: В статье рассматривается понятие представительной системы в юриди- ческом смысле (то, что закреплено в законодательстве) и в фактическом смысле (обще- ственные отношения, существующие на самом деле) слова, а также в качестве теоре- тической концепции. Доказывается, что органом народного представительства может быть только парламент, так как именно данный орган призван играть ключевую роль в осуществлении власти народом, в выражении его воли и интересов. Автор выделяет две основные теоретические концепции, по-разному раскрывающие пра- вовую природу органов народного представительства и их роль в государственном ме- ханизме России и ряда зарубежных стран: так называемая либеральная и социалистиче- ская концепции народного представительства. В этой связи проводится сравнительный анализ различных представительных систем в части возможности реализации народом конституционного принципа народовластия. Показывается, что одной из основных задач представительных систем в западных странах, помимо собственно представительства, является реализация децентрализованной (сетевой) системы управления обществом, так называемое «разделенное правление» в условиях горизонтального и вертикального разделения властей (первый уровень — общегосударственный и региональный; второй уровень — местный). В то время как в социалистических странах основной задачей пред- ставительной системы является содействие осуществлению единой централизованной (иерархической) системы управления обществом, так как по конституции вся полнота власти принадлежит народу и является неделимой. В ходе анализа отдельных недостатков представительной системы России и возмож- ных путей их устранения делается общий вывод о том, что построение системы управ- ления должно осуществляться прежде всего с учетом ее общенациональных интересов, исторических, этнонациональных и других особенностей. В этой связи, по мнению авто- ра, современное сетевое управление в настоящее время не способствует созданию воз- можностей для успешного решения круга стоящих перед нашей страной задач и требует изменения с учетом изложенных в статье факторов.


Автор: Коврякова Е. В.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Аннотация: В статье представлен анализ содержания ч. 3 ст. 32 Конституции РФ, закре- пляющей запрет на участие в избирательном процессе граждан, содержащихся в местах лишения свободы по приговору суда. Выделены характеристики избирательных прав, сфор- мулированные в постановлении Европейского Суда по правам человека от 4 июля 2013 г. по делу «Анчугов и Гладков против Российской Федерации»: право на участие в голосовании не является привилегией; презумпция в пользу инклюзии (всеобщее избирательное право долж- но стать основным принципом); наличие уважительных и убедительных причин ограничений избирательных прав заключенных. Рассмотрены правовые позиции, изложенные в постанов- лении Конституционного Суда РФ от 19 апреля 2016 г. № 12-П, касающиеся применимости указанного решения Европейского Суда по правам человека. В статье проанализирована за- рубежная практика рассмотрения аналогичных дел: решение Верховного суда США по делу «Ричардсон против Рамиреса» (1974 г.); практика Верховного суда Канады (дело «Belczowski против Королевы», 1991 г.; «дело Совэ», 2002 г.); решение Конституционного Суда Южно- Африканской Республики по делу «Август и другие против Избирательной комиссии и других» (1999 г.); практика Верховного суда Индии (дело «Jan Chaukidar (Peoples Watch) v. UOI & Ors.», 2004 г.; дело «Rama Prasad Sarkar v. The State Of West Bengal & Ors.», 2011 г.). Детально проана- лизированы мотивы принятия ряда постановлений Европейским Судом по правам человека, предшествовавших принятию решения против Российской Федерации (дело «Херст против Великобритании», 2005 г.; дело «Фродль против Австрии», 2010 г.; дело «Скоппола против Италии», 2011 г.). Автором поддержана позиция Конституционного Суда РФ о непримени- мости постановления Европейского Суда по правам человека в Российской Федерации ввиду противоречия представленной интерпретации положений Европейской конвенции о защи- те прав человека и основных свобод Конституции РФ.


Автор: Романовский Г. Б.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Аннотация: В статье обсуждаются вопросы, связанные с введением уголовной ответ- ственности юридических лиц в России и Германии. Подчеркивается, что для России в 2015 г. обсуждаемый вопрос снова приобрел свою особую актуальность в связи с проек- том федерального закона «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с введением института уголовной ответственности юридических лиц» № 750443-6. Для Германии данная проблема представляет особую ак- туальность в связи с тем, что в 2013 г. федеральной землей Северная Рейн-Вестфалия был внесен проект закона о введении уголовной ответственности юридических лиц и прочих объединений. В статье отмечается, что наличие в Российской Федерации гражданско-правовой и административной ответственности юридических лиц соот- ветствует общепризнанным принципам и нормам международного права и междуна- родным договорам РФ, с одной стороны, и не противоречит ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, с другой — дает возможность определять субъекта уголовной ответственности в соответствии с соблюдением свойственных уголовному праву России принципов, уче- нием о преступлении и наказании, не разрушать сложившееся правоприменение. В Гер- мании ответственность юридических лиц носит «квазиуголовный» характер. Она устанавливается на основании Закона о нарушениях общественного порядка (Gesetz über Ordnungswidrigkeiten (OWiG)) от 24 мая 1968 г. (в ред. от 19 февраля 1987 г.), ко- торый является важным источником дополнительного уголовного права (strafrechtliche Nebengesetze). В статье подчеркивается, что законодатель и в России, и в Германии избрал уголовное право, ориентированное на вину, привязанное к конкретному лицу. Юридическое лицо не обладает дееспособностью как таковой, а следовательно, и вме- няемостью. Поэтому для эффективной борьбы с преступностью достаточным будет совершенствование законодательства. В заключение обосновывается нецелесообраз- ность установления уголовной ответственности юридических лиц в Российской Феде- рации и в Германии.


Автор: Минязева Т. Ф., Серебренникова А. В.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Аннотация: В России продолжается процесс реформирования гражданского законода- тельства. Одной из заметных тенденций в рамках данного процесса стало активное ис- пользование зарубежного опыта, что проявилось в рецепции многих иностранных инсти- тутов в Гражданский кодекс РФ. В отношении новеллы ст. 406.1 ГК РФ неоднократно была высказана позиция, что она направлена на включение в российское право института индемнити (indemnity). Однако категория indemnity является своеобразным «зонтиком», который охватывает широкий круг отношений, поскольку индемнити представляет собой метод, посредством которо- го право осуществляет распределение различных потерь. Например, договор страхования в англосаксонской литературе традиционно рассматривается как контракт, сущность которого заключается в предоставлении индемнити. Рассматриваемая новелла посвящена так называемым договорным индемнити, направ- ленным на принятие должником на себя риска имущественных потерь, не связанных с на- рушением своих обязательств. Диапазон указанной статьи не ограничивается только «гарантиями» в отношении действий третьих лиц, что свидетельствует о влиянии ан- глосаксонского права. Однако разработчики ст. 406.1 ГК РФ лишили соглашение о возмещении потерь признака компенсационности, поскольку суд не может уменьшить размер возмещения потерь, за исключением случаев, если доказано, что сторона умышленно содействовала увеличению их размера. Правовая позиция Верховного Суда РФ возвращает соглашения о возмещении потерь в рамки «концепции точной защиты» (exact protection), что соответствует компенсаци- онно-восстановительной функции гражданского права. Верховный Суд РФ продемонстри- ровал также «скрытое» применение правила contra proferentem в отношении толкования соглашений о возмещении потерь. В статье обосновывается вывод, что при толковании и оценке оговорок о возмещении потерь необходимо руководствоваться стандартами добросовестного и разумного пове- дения контрагентов, проверять такие договорные условия на предмет их соответствия критериям справедливости с учетом фактического соотношения переговорных возмож- ностей контрагентов. В результате проведенного исследования можно утверждать, что индемнити является методом распределения имущественных потерь, проявлением компенсационной и распре- делительной функции гражданского права. В качестве отдельного правового институ- та может рассматриваться только вопрос о соглашениях, направленных на возмещение имущественных потерь.


Автор: Богданов Д. Е.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Аннотация: В результате реформы обязательственного права в гл. 25 ГК РФ «Ответ- ственность за нарушение обязательств» появился новый институт — indemnity (индем- нити) в ст. 406.1, давно известный в англосаксонской системе права. В статье рассматривается конструкция indemnity прежде всего на примере классиче- ского английского прецедентного права. Эта договорная конструкция сравнивается с моделью indemnity, закрепленной в ст. 406.1 ГК РФ. Сравнительно-правовой анализ дал возможность автору выделить ряд существенных различий в установлении правил об indemnity по российскому и английскому праву, а также сделать определенные выводы, имеющие, по мнению автора, принципиальное значение в оценке рассматриваемого ин- ститута. Во-первых, различное толкование этого сложного и чужеродного для нашей право- вой системы феномена со всей очевидностью свидетельствует о том, что институт indemnity, развитый в судебной практике государств прецедентного права, опирающийся на терминологию и чуждый нашему правопорядку понятийный аппарат, не может без из- держек быть рецепирован российским гражданским законодательством. Во-вторых, вводя в ГК РФ нормы о возмещении потерь, мы, по существу, совершенно по-новому подходим к некоторым кардинальным позициям и к основам нашего граждан- ского права. Российское обязательственное право традиционно строилось и строится на разделении и дополнении таких понятий, как «ответственность» и «риск». В ста- тье 406.1 ГК РФ появляется институт, где одна сторона договора, несмотря на надле- жащее исполнение обязательства, принимает на себя возмездное несение риска за те последствия, которые не связаны с ее безвиновными действиями. Очевидно, появляется институт, аналогичный институту страхования. В-третьих, следует учитывать, что судебная практика в странах прецедентного права постепенно вводила новые правила, включая и правила об индемнити, для урегулирова- ния отношений в гражданском обороте. За долгие годы методом проб и ошибок был выработан достаточно совершенный механизм возмещения потерь, который предусма- тривает баланс интересов сторон договора. Введение же аналогичных правил в закон предполагает серьезную подготовительную работу, прежде всего стыковку новых норм с другими нормами закона, чего применительно к ГК РФ не было сделано нашим законо- дателем.


Автор: Василевская Л. Ю.


Рубрика: Сравнительное правоведение


DOI: 10.17803/1729-5920.2017.122.1.172-185


Читать статью полностью

Авторизация

  Информация для авторов

Уважаемые авторы!

Университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА) прекратил сотрудничество с издательской группой Nota Bene.

Читать полностью